– Маша! – позвала Тамара Ивановна. – Иди сюда… Слушай, твой папка дома будет сегодня вечером? Никуда не собирался?
– Дома. Никуда.
– Я зайду к вам сегодня. Как там Сашка поживает – нравится ему в школе?
– Гово’гит, н’гавится.
– Вот и хорошо. Когда ты «р» научишься говорить? Ну-ка, как у нас звери рычат? Ррррр! Теперь ты давай: ррррр!..
Вечером, после работы, Тамара Ивановна отправилась к брату Григорию и, затворив дверь, проговорила с порога:
– Привет! Ты когда Машку рычать научишь? Я ей «р-ры», а она мне «г-гы»…
– Привет, Тома, – сдержанно ответил брат. – Раздевайся, проходи. У нас гости.
– Кто? – шепнула сестра, заранее поморщившись.
– Женя Солев с мамой.
– Детсадовская дружба…
– Почему детсадовская? Они теперь одноклассники.
– Не знала. Когда они уйдут, мне надо будет с тобой посоветоваться.
– Посоветуемся. А пока пошли в зал. Ленка, зараза, гуляет, а я отдувайся. Уже не знаю, о чем говорить, – шепотом пожаловался Григорий Иванович.
– Бедненький… Как уж ее зовут-то?
– Софья Петровна.
– Здравствуйте, Софья Петровна!
– Здравствуйте, Тамара Ивановна! – ответила та несколько удивленно.
– Мы с Гришей сестра и брат, – пояснила новоприбывшая и лукаво добавила: – А вы что подумали?
– Ничего особенного, – смущенно ответила гостья. – Не знала, что вы брат и сестра, вот и удивилась.
– Ясно. А Женя где?
– Они с Сашей в другой комнате. У девочки из их класса завтра день рождения, и учительница поручила им придумать поздравление. Вот они и сидят придумывают.
– Творческий процесс, значит, – улыбнулась воспитательница. – А Машка тоже с ними?
– Машку Лена в секцию отвела, – терпеливо объяснил Григорий Иванович. – Сегодня же понедельник.
– А, ну да, – вспомнила Тамара Ивановна. – Фигурное катание.
– Фигурное катание?! – изумилась Софья Петровна. – Но ведь она младше Саши, по-моему, ей лет пять или шесть…
– Шесть, – подтвердил отец с гордостью. – И уже стоит на коньках.
– С ума сойти! А я как-то пробовала на коньки встать – ну корова и корова…
– Поначалу все как коровы, а потом ничего, – заметила воспитательница. – Я уж не помню, вы ходили с нами, когда я подготовишек на цирк на льду водила?
– Нет, но Женя мне всё рассказал. Там что, правда белые медведи на коньках катались, или он сочиняет?
– Правда. Так что было бы желание.
– А еще… Вы про секцию заговорили – и я сразу вспомнила… Вы уж простите Христа ради, что я сплетни повторяю, но я уже от нескольких людей слышала… – Софья Петровна замялась, подбирая слова, но так ничего толком не подобрала и выпалила: – Это правда, что у вас в садике секта обосновалась?
– Секта?.. – встревожилась Тамара Ивановна, но потом поняла, о чем речь, и рассмеялась: – Секта! Ничего себе секта! Какая же это секта?..
– А что там у вас такое?
– Погодите, я сейчас чай поставлю и всё расскажу. А то эти деятели, чувствуется, еще долго заседать будут. Пусть себе заседают, а мы пока чайку.
Когда она ушла на кухню ставить чайник, в разговор вкрались неловкие паузы и словесные конвульсии, так что продолжать его стало обременительно, однако он был необходим, ведь нельзя просто сидеть и молчать, – и в результате этот полутруп не угасал, словно поддерживаемый аппаратом искусственного дыхания. А разговор двоих в соседней комнате представлял собой гораздо более активную и жизнеспособную субстанцию; шел он, впрочем, безболезненно прихрамывая, как человек, одна нога которого короче другой, но при этом обе ноги здоровые.
– А она тебе нравится? – внезапно поинтересовался Саша.
– Кто? – не понял Женя.
– Машка Сафронова. Или у кого-то еще день рождения?
– Ну, она хорошая… И что облако на Ангела похоже, сразу поняла…
– А чего ты тогда ничего не придумаешь?
– Мы же уже придумали: я говорю, ты открытку вручаешь, Лидия Михайловна за уши тянет.
– А что ты ей будешь желать? – насмешливо спросил Саша. – Расти большой, хорошо учиться и слушаться родителей?
– Да. А что еще надо?
– Ты, прям, как маленький! Она же тебе нравится!
– Ну и что?
– Значит, необычное что-то пожелать надо. Или придумать что-нибудь необычное… Твой Христос праздники устраивал? – неожиданно закончил он.
– Устраивал, – ответил Женя, немало удивившись и подумав, что, наверное, не зря он пересказывает Евангелие на уроках чтения. – Устраивал. На свадьбе в Канне Галилейской Он воду в вино превратил.
– Зачем? Чтобы все напились?
– Чтобы весело было. А еще Он пятью хлебами накормил пять тысяч человек. И там еще двенадцать коробов наполнили несъеденными кусками.