Как Тебе не стыдно?!
Глава двадцать пятая
Солев перечитал свой рассказ и задумался. Рассказ был дописан неделю назад, вечером того субботнего дня, когда состоялась игра «Словоглоты». Миша вернулся домой после игры в каком-то странном состоянии и сразу же сел за письменный стол. Через час рассказ был закончен – закончен со сладостным ужасом и ясным ощущением, что вещь получилась сильная. «Зря он говорил, что мне будет трудно закончить рассказ», – подумал парень в ту субботу, имея в виду блюдечный ответ Ивана Федоровича. Но перечитав рассказ через неделю и задумавшись, Миша понял, что дух был прав.
Взять хотя бы Свету – из-за чего, спрашивается, поссорились? Никакого особого повода не было, просто послал, да и всё, почти на ровном месте. Ну зачем, зачем было называть ту девушку Светой? Слишком живой рассказ получился, слишком, так и норовит с жизнью сплестись! А что хорошего из этого может выйти? Пора отпускать его, пинком под зад – нужны читатели, побольше читателей, пусть с ними живет, а не со мной!
– Миша!
Солев резко обернулся и с ужасом посмотрел на мать.
– Миша, что с тобой? – тревожно спросила Софья Петровна.
– Ничего, – ответил он, опомнившись. – Всё в порядке.
– Где же в порядке, если ты на меня, как на привидение, смотришь… И уже целую неделю так. Что с тобой?
– Ничего, ма, ничего… Просто задумался.
– О чем?
– О чем хочу, о том и думаю! – разозлился Миша.
– Сынок, не сердись, я просто волнуюсь о тебе…
– Я понимаю, но не могу же я тебе все мысли…
– Ладно, сынок, ладно. Пойдем обедать.
После обеда Миша, прихватив с собой рассказ, отправился к Степе.
– Твое пиво, – сказал Степа, проходя на кухню впереди гостя.
– Что мое пиво?
– От твоего ящика осталось четыре бутылки.
– И что? Ты их вернуть хочешь? – спросил Миша нервно. – Только я не первосвященник!
– У тебя крыша, что ли, едет?
– Я не первосвященник, а ты не Иуда! И бутылок должно быть двадцать, как и было, если уж хочешь доигрывать! С самого начала надо было тебе полтора ящика обещать, чтобы тридцать, как и тогда!..
Миша вдруг ощутил резкую боль в области солнечного сплетения, согнулся и сел на пол, пытаясь раздышаться. Степа присел рядом и мирно проговорил:
– Извини. При истерике обычно дают пощечину, но это как-то не по-мужски. А если кулаком, то мордобой получится, вот я и решил под дых. Ты в порядке?
– Еще бы! – прошипел Солев, а через полминуты встряхнулся как-то по-собачьи и тихо добавил: – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – ответил Степа с улыбкой, поднялся и подал Мише руку.
– Ну и что там за бред про первосвященника и Иуду? – спросил он чуть позже, открывая пиво себе и другу.
– Ты Евангелие читал?
– Нет. Но кое-что слышал. Насчет «да любите друг друга», «распни Его!» и умывания рук. Еще про блудного сына помню и про «кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень», и про «кесарево кесарю, а Божие – Богу». Если подумать, можно еще что-нибудь вспомнить, но сам текст я не читал.
– Не читал, а цитируешь.
– Я цитирую цитаты, а не текст, – объяснил Степа. – Понимаешь разницу?
– Да, – ответил Солев, подумав. – Мировая культура цитирует Евангелие, а ты цитируешь мировую культуру.
– Вот именно. И когда мы на игре орали: «Распни его!», мы мировую культуру цитировали – цитировали цитаты. Я почти уверен, что никто из нас Евангелия не читал.
– Я читал и Гена читал.
– И что?
– И то. Боком нам выйдет, Степка, эта мировая культура…
Сказав так, Миша жадно присосался к пиву и пил, пил, пока не опорожнил бутылку, а Степа смотрел на него бледным взглядом и молчал, молчал… Молчание иссякло одновременно с пивом.
– Допил? Теперь рассказывай.
– Про что?
– Про Иуду, первосвященника и тридцать бутылок. Иуда предал Христа за тридцать сребреников, это я знаю. И что же дальше?
– А дальше он раскаялся, вернул деньги первосвященнику и повесился.
– Получается, что я уговорил Гену стать иноком, привел его на игру, а его там распяли. За это я взял с тебя пивную мзду, а теперь якобы решил ее вернуть. И вскоре, если рассуждать логически, я должен повеситься.
– Да.
– Отвечу как в том анекдоте про Рабиновича: «Не дождетесь!»
– Слава Богу, – сказал Миша, тускло улыбнувшись. – Рад, что у тебя всё нормально.
– А у тебя проблемы? – быстро спросил Степа и внимательно глянул на собеседника.
– Да, – ответил тот. – По-моему, у меня крыша едет.
– А симптомы?
– Гадание, игра и рассказ сплетаются с жизнью. Иногда я уже просто не могу провести грань. Это, знаешь, как просыпаешься и поначалу ничего не соображаешь: где сон, где явь, что всамделишное, а что через минуту забудешь. Лежишь и проводишь грань, а если не проведешь ее, то свихнешься. Сейчас я чувствую, что грани размыты: гадание, игра и рассказ реально влияют на мою жизнь.