- Ничего, теперь у тебя есть я, - обнадежил майор Таланов. – И я никогда тебя не брошу!
Оба офицера не особо жизнерадостно засмеялись, точнее, заржали соленой шутке, допустимой только между давно и хорошо знакомыми людьми, и только в такой вот задушевной, без лишних глаз и ушей обстановке.
Полковник Зимников перебрал карточки.
- Да, твоя новая рота «механиков» будет весьма кстати… Но это какой-то фантастический бардак, все-таки. У меня есть батальоны, но два них готовы вцепиться друг другу в глотки, поскольку один составлен из беженцев-добровольцев, а другой – перебежчики-англичане.
- Я слышал об этом, - вставил майор. – Почему их не раскассировали, как обычно, отдельными ротами или даже отделениями?
- Это к Шварцману, решение принимал он, - вздохнул полковник. – И я уже думаю, может быть начать практиковать публичные повешения, как в старые времена наемных армий? Каждый день тихая поножовщина между франко-немцами и англами, которую не унять никакими трибуналами… И ладно бы только это! Связисты не умеют пользоваться автоматизированными средствами. Приходят ящики с аппаратурой, аккумуляторов нет, штаты не предусмотрены, только два тома инструкций в придачу. Бронебойные снаряды через один идут с браком, они не пробивают ничего толще бумажного листа - раскалываются.
- Вместо вольфрама упрочненный стальной сердечник, слышал, - скривился Таланов.
- А для безоткаток нет кумулятивных снарядов, - продолжил Зимников. – Гаубицы попадают в цель только прямой наводкой, потому что прислуга не умеет обрабатывать на функциометрах целеуказание корректировки. «Мангусты» расстреливают боезапас впустую, потому что за год у нас так и не появилось нормального обсчета для стрельбы с упреждением по авиации. Зенитчики все еще считают реактивный самолет быстрым гиропланом, по которому можно палить по старинке, с упреждением по прицельным кругам. Запрос на воздушную поддержку проходит через пять инстанций. Вызывая наших авиаторов можно надеяться только на то, что они страшно отмстят за тебя. Если найдут участок и если не проутюжат наших же.
- Война есть бардак, - подытожил Таланов.
- Ну да, - согласился Зимников. – Понятно, что сейчас уже получше, чем тем летом. Снаряд из прессованного навоза все же лучше бутылки с бензином и машинным маслом. Но… - он тоскливо махнул рукой. – На бумаге у меня почти полноценная механизированная сводно-гвардейская бригада, облегченная дивизия в миниатюре. Практически это дикая орда, которой можно только скомандовать «Вперед!» и быстренько отойти в сторону.
- Я верю в твой организационный гений, - обнадежил Таланов.
- Я тоже в него верю, - согласился полковник. – Но что я могу сделать, если в бригаду скидывают рыбьи кости вместо филе? «Зимников умный, опытный, он все может!». Мне нужно хотя бы полгода нормальной подготовки и снабжения, тогда можно будет выйти даже один на один в чисто поле. А ни хрена нет – ни людей, ни техники, ни времени. Добровольцы готовы драться, но они не воины. Они в массе своей – пока лишь ополчение, которое готовить и готовить, как новобранцев. Аэробатовцев осталось — на командиров отделений едва хватает. И какие мы «механизированные», если нормальные броневики только в разведроте? Та сборная солянка из рыбы с собаками, которую мне дали, опять сгорела вся в первый день боев. Потому, что в бронебатальоне — полсотни машин пяти типов, десяти модификаций, а экипажи — с ускоренных курсов. Дожили – я уже дважды использовал разведчиков как ударный механизированный кулак. И дальше буду, потому что с бронеходами, похоже, прокатят. Хорошо хоть тебя вернули, да еще с прибытком.
- Да, полсотни «шагоходов» - это сила! – с некоторой долей самодовольства заметил майор. – Тут можешь не беспокоиться, я своих погонял на совесть.
- А толку? – воззрился на него Зимников. – «Механик» - это самоходный гроб с компактным дизелем на заду, он хорош только в связке со всеми остальными, чтобы расчистили путь, прикрыли и снабдили. А я на бригаде всего два месяца и едва-едва сумел наладить хоть какое-то взаимодействие между батальонами. При четвероязычии. Пока что у меня в руках кувалда, которой можно ударить только раз, а потом управление рассыпается, и все идет по старинке – на кулачках против танков. Так что пока – готовься, буду дробить твою роту и распределять поштучно, как подвижные пулеметные точки.
- Не по уставу, - почесал бритый затылок Таланов.
- Когда получу свои бронеходы, связистов, - металлические пальцы обладали ограниченной подвижностью, поэтому полковник не загибал их, а помахивал разлапистой кистью, похожей на железного паука. – Новую радиотехнику с дешифровщиками, кумулятивные снаряды и черта в ступе, тогда заживем по уставу. А пока – как получается.