Будка представляла собой тамбур, где можно было отряхнуть снег, снять верхнюю одежду. Человек надел халат и бахилы, аккуратно распаковал рюкзак и сложил ношу в специальный подъемник, наподобие тех, что используют в ресторанах и гостиницах для доставки пищи. После чего с усилием открыл большой люк в полу, спустился по вертикальной лестнице под землю почти на десять метров, в маленький зал с рядами одинаковых шкафов для оборудования и инструментов. Прошел к бронированной двери с запором-штурвалом и большой табличкой «не шуметь!». Прямо под надписью кто-то от руки пририсовал ухмыляющийся череп.
Рабочая камера представляла собой большой цилиндр без окон, изолированный и вдобавок укрепленный на специальных амортизаторах внутри клетки-каркаса. В центре, на удобном вращающемся стуле сидел дежурный оператор, а вокруг него развернулась сложная череда указателей, информеров, циферблатов — крохотная надводная часть айсберга гравиметрической лаборатории. Несколько самописцев безостановочно выводили бесконечные кривые на бумажных лентах, скрывающихся в специальных контейнерах. На специальной подставке примостился термос и старенькая чашка с отбитым краем и изображением лопоухого зайца – талисман станции. Для второго человека места почти не оставалось, поэтому новоприбывший остался стоять возле маленького обогревателя, наслаждаясь струей теплого воздуха, овевающей ноги.
- Там, - он указал большим пальцем на потолок камеры, где примостился ящик грузоприемника и лениво вращались лопасти в импеллере вентиляционного люка. – Принес все, что нужно. Новые лампы, бумага, графит и еще потроха для осциллографа.
- А стрелку для осциллографа не забыл? – спросил тот, кто сидел на стуле, он не отрывался от блока из семи экранчиков, каждый из которых рисовал сложную систему кривых.
- Шутник, - проворчал первый, с прищуром вглядываясь в показания приборов. – Господи, скорее бы в теплые края…
- Ты норвежец, тебе морозная свежесть должна быть в радость, - заметил собеседник, хмурясь и закусывая губу.
- Я родился в Вест-Агдере, но всю жизнь прожил во Франции, на юге, там снег только по большим праздникам. Господи, как же у вас в России холодно… - пожаловался первый. – Что показать то хотел, зачем вызывал? Моя смена только через два часа.
- Тебя бы ко мне в Сибирь, голубчик… - задумчиво предложил второй. – Ладно, будет еще тепло и лето в нашей жизни. Посмотри сюда, – он стукнул карандашом по стеклу экрана. - Глянь свежим взглядом
- Та-а-ак, - морозный страдалец одернул халат, топорщащийся на мешковатом свитере, и склонился к информерам. Для постороннего взгляда комбинация зеленых пунктиров, появляющихся и гаснущих в темных круглых линзах, представлялась абстракцией, но опытный физик видел в них строгую упорядоченность. Он смотрел долго, минуты три или больше, словно превратившись в изваяние. Тихо шелестели перья самописцев, очень низко, на грани слышимости, жужжали какие-то механизмы.
- Может, надо откалибровать аппаратуру? – с сомнением произнес норвежец. – Холостой запуск портала? Впрочем, непохоже.
- На это обрати внимание, - сибиряк указал на пульсирующую линию, рисующую хаотичный на первый взгляд «забор».
Теперь норвежец тоже нахмурился, определенно встревоженный увиденным.
- И вот это, - русский коллега достал из кармана свернутую в маленький рулончик ленту самописца. – Мне не понравилась последовательность, и я посмотрел всю картину за сутки, со сглаженными пиками.
Уроженец Вест-Агдера всмотрелся в белую ленту, на которой черная линия нарисовала подобие пологой лестницы с мелкими зубцами «ступеней», повторяющихся со строгой периодичностью.
- Да, последовательность определенно есть, причем с каскадным наращиванием, - протянул он, наконец, чуть дрогнувшим голосом. – Амплитудная раскачка «горячей зоны». Похоже, идет уже не меньше суток?
- Значит, не показалось, раскачка - с некоторым облегчением выдохнул собеседник. – Да, сутки - самое меньшее, но раньше пряталась за помехами. А теперь перешла пороговый минимум.
- Это… «прогрев», для разового переноса, как в прошлом году, по весне. И, похоже, на этот раз пробой будет совершенно чудовищным… и все же необходимо откалибровать аппаратуру и перепроверить, - решительно заявил норвежец.
- Да, конечно. Но сообщение все равно надо послать. Смени меня, - сибиряк решительно, но осторожно, стараясь ничего не зацепить, поднялся со стула. – Я на базу, надо делать первичное оповещение. Если это действительно «прогрев», времени мало.