В Центре специально для императора предназначался кабинет с подключением ко всем коммуникациям, вплоть до возможности в любой момент взять на себя управление флотами и эскадрами. Но Константин хорошо понимал, что сегодня совершенно особый день, а ответственность, возложенная на моряков, превосходит все мыслимые пределы. Монарх здраво рассудил, что в такой важный момент не стоит стоять за плечом людей, занятых важным делом. Кроме того, как заверили специалисты, основную работу все равно придется делать командирам на мостиках боевых кораблей, поскольку комплексные помехи очень быстро сделают любое штабное управление невозможным.
Советские войска в первой половине войны с трудом тягались с немцами в области тактической гибкости, поэтому в ответственных операциях стремились компенсировать эту слабость тщательно проработанным планом. Имперский и американский флоты вынуждены были идти по тому же пути, хотя и по несколько иным мотивам.
Поэтому император остался в резиденции, где специально собрали дублирующий комплект аппаратуры и специальный стенд с обозначением диспозиции боя. В первом акте грандиозной драмы самодержец доложен был выступить только в качестве зрителя.
С момента начала операции прошло четыре дня, начинался пятый. Дифазер вышел на режим, который ранее не то что не фиксировали – и представить не могли. Воистину, этот конвой обещал быть самым большим из всех, что Евгеника когда-либо проводила через межмировой прокол.
Территория вокруг точки перехода напоминала даже не улей, а целую пасеку разъяренных пчел. Предчувствуя развитие событий Нация и Британия стягивали к грядущему порталу прикрытие из десятков боевых кораблей, поднимали в небо воздушные армии.
Северная группировка Империи с боем пробивалась через Норвежское море, южная штурмовала Гибралтар. Флоты несли потери, тратили боезапас, теряли людей и боеспособность, но оттягивали на себя часть вражеских сил. Можно сказать, что гроза пока лишь собирала тучи на горизонте, но первые молнии уже хлестали притихшую землю. Империя и Конфедерация не могли объединить силы для совместного натиска, будучи вынуждены действовать разрозненно. Но и противнику приходилось раздергивать силы, отбивая атаки сразу по нескольким направлениям.
- Черноморскому флоту не пробиться, - докладывали из Штаба. – Но часть субмарин все же прошла Гибралтар. Балтийцы и северяне сражаются в Норвежском море на траверсе Нескёйпстадюр-Олесунн. Нацисты используют «демонов» как ракетоносцы. Потери уточняются.
- Передайте мое особое указание, - вымолвил Константин. – Если вражеские потери неизвестны, надо так и докладывать. Я больше не хочу читать о том, что неприятельский флот уничтожен три раз подряд, а наши победоносные войска по воле Бога отступают, не иначе как от презрения к врагу. Только подтвержденные сведения или никаких.
Глава 16
Мостик гипертранспорта сам по себе казался огромным, создатели не экономили на стиле, а так же удобствах для старших офицеров экипажа. Бронезаслонки были подняты и укрыты в специальных пазах и тот, кому посчастливилось попасть сюда, мог обозревать океан и конвой с самой высокой точки из всех возможных. Конечно, не считая самолетов.
Рубка была сдвинута вперед, к носу, так что гипертранспорт напоминал развернутый наоборот танкер, и Томас хорошо видел, как палуба плавно сходит «на конус», опускаясь к воде. «Левиафаны» были первыми и пока единственными судами, построенными по схеме с обратным наклоном форштевня. Говорили, что расчет не особо оправдался, но при мощности ходовой части корабля и дешевой нефти потери считались приемлемыми. По бокам рубки располагались крошечные с виду конструкции, похожие на детские игрушки из соломинок и проволоки. Это были - Томас узнал их - батареи 120-мм универсалок и счетверенные зенитные автоматы с централизованным управлением. Последние линии обороны.
Сопровождение последовательно отваливало в стороны, начиная с «головы» конвоя. Тройная колонна шла прямо к кляксе на горизонте, которая разрасталась, понемногу превращаясь в черное пятно, похожее на антрацитовую гору.
Предупреждающе зазвенели сирены, под самым потолком загорелся транспарант со значком химической угрозы. Чуткое ухо Томаса уловило новое гудение, которое вплелось в обычный шумовой фон.