- Вентиляторы и фильтры, - пояснил капитан, махнув в сторону горы. – Приходится герметизироваться.
Даже с огромной высоты мостика «Левиафана» было видно, что океан вокруг меняется. Вода приобретала безжизненный, серый оттенок, по поверхности плыли шапки мутной ноздреватой пены и комки чего-то похожего на металлургический шлак. Волны как будто терялись, умирали в рукотворной грязи, беспомощно плещась под тяжестью пепла и дымного осадка.
- Изволите ли? – капитан протянул Фрикке большой бинокль. – Первый взгляд всегда впечатляет. Ведь до сих пор вы наверняка путешествовали в специальных капсулах?
Томас подошел вплотную к прозрачной стеклянной стене почти десятиметровой высоты и посмотрел на гору через предложенный аппарат. Пришлось немного покрутить настройку – оптика была настроена под чужой глаз. Кроме того на прежде идеально чистое остекление стала осаживаться мелкая серо-черная пыль. Но, наконец, человек победил линзу, и Фрикке едва сдержал возглас удивления. Когда-то Томаса позабавили фотографии брошенной в Берлине лаборатории Айнштайна, особенно в сравнении с настоящими испытаниями дифазера, воссозданного учеными и инженерами Евгеники. Теперь та полевая система с десятком переоборудованных кораблей-антенн казалась такой же наивной любительщиной, как и кустарщина профессора.
Антрацитовая гора превратилась в плотную шапку множества дымов, производимых сотнями работающих генераторов, дизельная вонь проникла даже сквозь фильтры. Вправо и влево, насколько хватало взгляда, простирались однообразные поля, состоящие из многометровых антенн-буев. Антенны перемежались судами-ретрансляторами, поставленными на мертвый якорь. Томас помнил упрощенную переделку такого корабля: топливный бак, моторы, генераторы, антенны. Работа по обслуживанию была настолько опасна, что занимались ей только сервы и только в специальных металлических клетках, чтобы не убило высокочастотным излучением.
Впереди открывался широченный проход, ведущий в сердце переходной зоны, способный поглотить все три параллельные колонны. Томас выкрутил приближение бинокля на максимум и отметил медные шины в руку толщиной с полуметровым расстоянием между ними на каждой антенне. А ведь дифазерная решетка включала десятки тысяч таких заякоренных агрегатов.
- Пятнадцать гигаватт, - капитан с гордостью указал на исполинское антенное поле. – И скоро введут в эксплуатацию плавучие атомные станции.
Яркая вспышка мелькнула среди серых рядов антенного поля. Один из кораблей-ретрансляторов неожиданно выбросил вверх длинный узкий столб фиолетового огня, почти сразу сменившегося коптящим нефтяным пламенем. Из-за расстояния, а так же шума транспорта все происходило в полной тишине и казалось, что на стекло мостика проецируется немой, но цветной фильм.
Капитан со шкипером обменялись несколькими словами, стопка банкнот перекочевала из шкиперского кармана в китель капитана.
- Пари, - пояснил тот в ответ на молчаливый вопрос Фрикке. – Это называется «палец судьбы», локальная перегрузка. Обычно один-два ретранслятора стабильно выходят из строя, иногда три, один раз вышибло сразу шесть и переброску пришлось отложить. Мы ставим на количество.
Томас слегка кивнул. Он не одобрял азартные игры, но сам предмет спора показался интересным.
- Самый интересный момент, - продолжил пояснения капитан. - Эскорт уже ушел, а мы еще не пошли на ту сторону. В прошлом году во время одного из переходов операторы вычислили несоответствие перебрасываемой массы расходу энергии, и передали на ту сторону - объявить тревогу противолодочникам. Спустя некоторое время те обнаружили и потопили вражескую подлодку. Страшно представить, что было бы, сумей она вернуться.
- А как вы называете наш мир на той стороне?
- «Той стороной». Мы всегда на «этой».
- А как это все возвращают?
- Разную мелочь, до десяти килотонн, оставляют там. А «Левиафанов» разгружают, заправляют по минимуму, и пропускают с той стороны по одному.
- Так и ходите - на тот свет и обратно?
Температура в рубке, казалось, разом упала градусов на десять.
- Господин Фрикке, - ледяным тоном произнес капитан. - Я знаю, кто вы такой и какие у вас есть полномочия от Координатора. Но, пока по морю ходят корабли, капитан - первый после Бога. А в этом рейсе - и после дьявола. Мы ходим - на ту сторону. На тот свет прошли два «Левиафана», один ушел здесь и не вышел там, еще один ушел там и не вышел здесь. Слишком большая масса, из-за ошибок в расчетах не хватило мощности для переноса. Поэтому еще одна шутка такого рода - и я прикажу вас связать и запереть в корабельном карцере до разгрузки. Если вы хотите оставаться на мостике, извольте свести общение к бытовым темам. «Стюард, чаю». «С лимоном, без сахара». «Спасибо». Вы меня поняли?