Клавдий ехал по узкой улочке Иерусалима и разглядывал город, про который столько раз слышал, но видел впервые. Он направился к претории, проезжая по различным улицам и переулкам. Вдруг он увидел римских солдат. Одни из них стояли в строю, другие окружили легкую повозку, с запряжённой в неё белой арабской лошадью. Командир солдат успокаивал лошадь, стоя в повозке. Рядом с ним сидела насмерть перепуганная девушка.
- Что случилось, командир? – Клавдий подъехал к повозке, приветствуя римлянина, - я Клавдий Лисий, – представился юноша.
- Гай Кассий, - ответил римлянин, - этим иудеям ездить только на ослах, - продолжил он, - не умеет управлять лошадью, а села в повозку, - возмущённо говорил римлянин, указывая на Рахиль, - Лошадь понесла и если бы не мы, девчонке б пришёл конец!
Тут Клавдий впервые внимательно посмотрел на девушку и, на мгновение, обомлел. Она была ещё бледна от пережитого страха, но очень красива.
- Так это ты, хозяйка лошади? – Клавдий пытался казаться строгим, но не смог сдержать восхищения, сквозившего в его взгляде.
- Эту лошадь мне подарили только сегодня. А она молодая и пугливая, впервые запряжена в повозку, испугалась и понесла, - Рахиль говорила, смело глядя в глаза Клавдию, и он понял, что если бы не испуг, девушка смотрела бы на него свысока. В ней чувствовалась непримиримая национальная гордость. Он знал, что иудеи ненавидят язычников, и особенно римских солдат. А Клавдий был в римской военной форме.
- Куда направляешься, господин? – спросил Клавдия командир.
- В преторию,- ответил юноша, - везу письмо прокуратору. Я служу в Сирии в Дамаске и впервые в Иудее.
- А мне приказано очистить торговую площадь, там собралось слишком много народу, похоже, намечается бунт. Здесь это не редкость. Этих евреев нельзя оставить ни на минуту, что бы они не вздумали бунтовать. А тебе, красотка, придётся отправиться домой пешком. Веди лошадь на поводу, что бы опять не понесла, - сказал римлянин, обращаясь к Рахили, - Удачи тебе!- сказал он Клавдию. – Рота, стройся!
- Где ты живёшь? – спросил Клавдий у Рахили.
- Недалеко от претории, - тихо ответила девушка. Она вдруг вспомнила, что забыла поблагодарить солдат.
- Тогда нам по пути, - Клавдий привязал свою лошадь к повозке, а сам сел рядом с Рахилью, - я довезу тебя, Аврора.
- Не называй меня именем языческой богини, - ответила, девушка, гордо вскинув голову, - я иудейка.
- Клянусь богом Адонисом, я даже не представлял, что среди иудейских женщин могут быть такие красавицы! Ты достойна пера Гомера и кисти Апеллеса! Ты прекрасна, как Афродита или римская Венера! Как тебя зовут, о дочь зари?
- Рахиль, - ответила смущённая девушка, - она некоторое время молчала, опустив глаза и чувствуя пристальный взгляд Клавдия, - мы приехали, господин, - сказала она тихо, - вот мой дом.
Тут девушка увидела, как из дома выбежала одна из её сестёр, затем на улицу «высыпали» все остальные домочадцы.
- Рахиль! Девочка моя!- Как ты нас всех напугала! – бабушка протягивала к девушке руки.
- Получайте свою красавицу живой и невредимой, и не оставляйте одну, без присмотра. Иначе, клянусь Гименеем, её кто-нибудь украдёт, - сказал Клавдий.
Из дома вышел Симон, человек, которого дядя прочил в женихи Рахили. Он был сыном ювелира и одним из уважаемых людей в городе. Но Рахили он казался слишком серьёзным и скучным. Симон услышал последние слова Клавдия и его лицо недовольно вытянулось. Рахиль же рассмеялась в душе, она считала, что Симон её недооценивает, а смотрит только как на выгодную партию. Девушка ещё не задумывалась о замужестве, но ей хотелось бы выйти замуж за человека, который бы ей нравился. О любви она даже не думала рассуждать, так как мнения невесты, в то время, никто не спрашивал.
- Прощай, дочь зари! Счастья тебе в любви! - Клавдий отвязав свою лошадь, помахал Рахили рукой и поехал дальше.
Глава 6
В претории
Прокуратор гостеприимно встретил молодого посланника.
- Как тебе, сынок, Иудея? – спросил он Клавдия, похлопывая по плечу.
- Ничего особенного, другое дело Рим или Афины. Но сегодня я встретил прекрасную иудейку, настолько прекрасную, что даже бы женился на ней. Но военная карьера мне дороже и я пока не собираюсь обзаводиться семьёй, - Клавдий отпил из кубка, любезно поданного Пилатом,- я ведь ещё не купил римское гражданство, но Юпитер благоволит ко мне, и дал расположение в глазах кесаря, - Юноша рассмеялся, а прокуратор, улыбаясь, проговорил: