— Понятно. — звук из-под шарфа доносился плохо, так что мысленно сержант порадовался, что рядовой не слышит, как у него дрожит голос. — С этой минуты никого из седьмого драгунского полка мы в плен не берем. Понял?
— Конечно.
— Вот и славно. Скажешь всем, кому сможешь, что это моя весьма настойчивая просьба. И за невыполнение занесение в печень.
— В рамках полка?
— А ты сможешь рассказать на уровне целой армии?
— Ну... не надо меня недооценивать. Я тебя услышал, кому надо донесу. сделаю в самом лучшем виде — под этими суками земля гореть будет. Мне такое зверство тоже не по нутру.
Ответа не последовало.
Сержант развернулся и пошел прочь. Ветер усилился, так что теперь шарф покрылся тонкой ледяной коркой от дыхания. Лицо запотело, так что он вытер пот мокрой варежкой. Песчинка попала в глаз, и сержант рефлекторно зажмурился.
— А ч-ч-черт, — выругался он и встал так, чтобы закрыться от ветра.
Вот так он и смог увидеть единственное уцелевшее строение — небольшой каменный домишко на самой границе. Он стоял далеко от остальных, почти у самого подъема в гору. Огонь туда не добрался, так что выглядела столь неожиданная картина на фоне разрухи и запустения во всей остальной деревеньке, как сказка.
Вокруг никого не наблюдалось, дыма из трубы тоже не было. Но, нужно проверить. Он поправил каску, чтобы она не сильно мешалась на бегу, и рванул вперед. Сержант бежал, стараясь контролировать местность. Скоба винтовки и спуск заледенели на ветру, так что перчатки снимать было бы верхом идиотизма.
Ну, зато на таком морозе все вши и блохи вымерзнут к чертовой матери.
Нужно было бы двигаться короткими перебежками и, стараясь почаще менять направление, — так пулеметчику или снайперу будет труднее снять цель. Но вот только деваться было некуда. За ним было выжженное пространство, справа холм, ни укрыться, ни залечь нормально. Окажется в доме хоть один обученный стрелок с оптикой, и лежать сержанту тотчас же с дырой в его тупой голове.
Удумал тоже — пойти проверить самому.
На кой черт ему тогда солдаты? Сержант мысленно корил себя за недальновидность и глупость, ожидая выстрела. Вот только все расстояние до подворья он преодолел без единой помехи. Только пару раз чуть не поскользнулся на слишком крутом подъеме.
Дом казался целым, и, судя по виду, сделан он был на совесть. В таком мог заседать местный голова или врач. Любой, кто в этих местах пользовался почетом. Вот только это не сильно помогло хозяину, когда в деревню вошли солдаты, иначе бы его не повесили на коньке крыши.
Это был крепкий мужчина с белыми волосами до пояса. Когда дед еще был жив, он рассказывал, что в древние времена считалось, будто длинна волос — знак сильного воина. Если поверить старику, то этот мужик при жизни мог в одиночку раскидать целый полк. Но... вот какая незадача, повесили его, а не он драгунов.
Вместо лица у несчастного было только окровавленное месиво.
Сержант обежал дом разок, проверил подходы и, поспешил обратно к подчиненным. Они ждали на дороге и озирались.
— Нашел чего, сержант? — тихо спросил Баркер, когда он подошел.
В ответ последовал короткий кивок в направлении, откуда он только что вернулся:
— Нашел. Единственный целый дом в округе, так что будем укрываться там.
Все трое прошли до брошенной постройки.
— Переждать сойдет, — произнес Эверли, когда все трое хорошенько осмотрелись.
— Ляжем плотно, конечно, но хоть не в поле.
— А что будем делать с этим подарком?
Рядовой указал на качающийся на ветру труп хозяина.
— Снять, — приказал сержант и строго глянул на бойцов. — Похоронить.
— Та пусть висит... А нам бы другое место искать, сержант, место гиблое, я же говорю, — произнес Баркер со своим приметным южным говорком и осенил себя защитным знаком.
— У тебя есть мнение, рядовой?
— Та колдунство там само настоящее. Это любой скажет. Висельник этот к смертям.
— Баркер, ты серьезно?
— Да, помню у нас в деревне...
— Замолкни, Жан.
— Да говорю вам, нельзя висельника трогать, мне это еще бабка говорила.
— Я. Сказал. Тебе. Снять. Покойника.