— Я? Сержант, да как можно-то?
Солдат собирался ещё поспорить, но под строгим взглядом он сразу скис.
Баркер скинул вещмешок и поплелся в дом. Его походка выдавала не только нервозность и волнение, но и самый настоящий страх перед мертвецом. К счастью, командира он боялся больше. Вид у Баркера был таким жалким, что Эверли не выдержал.
— Отойди, придурок, — с недовольством произнес рядовой и скинул вещи на снег. — Сержант, я его сниму, раз этот долбо...б обосрался.
— Спасибо, — Баркер согласно кивнул, а затем его мозг дошел до оскорбления. — Слышь!
— Пошел ты н ...уй, Тим.
— Как дети, ей-богу. — командир откинул шарф от лица, и снежная крупа ударила его по щекам. — Значит так, убогие, снимайте его. Кто чего не понял, подумает об этом в наряде, если этот урод не будет на земле через десять минут. Я зову остальных.
Тим поспешил к дому. Шел он короткими перебежками. У самой двери он остановился и осторожно ее приоткрыл. Скрипа не было, а вот растяжка, судя по тому, что Эверли замер на пару секунд у косяка, была.
— Вхожу, — он ловко перерезал леску и исчез в дверном проеме.
Сержант проводил бойца взглядом. Взрыва или стрельбы не было, ни сразу, ни пару минут спустя, так что он отошел на пару десятков шагов и вытащил из вещмешка небольшую ракетницу. Шашки для нее торчали рядом. Та, что с зеленой полосой на боку отправилась сначала в ствол, а затем в небо. Ракетой она взмыла в воздух и, поднявшись метров на сорок, разлетелась огромным цветным шаром, оставив за собой зеленое облако.
Остатки отряда появились минут через тридцать. Рядовой Хесс вел всех почти тем же маршрутом, что выбрали разведчики. Дойдя до одиноко стоящего командира, Карл чуть опустил шарф, так что теперь стал виден его небритый подбородок и кривые желто-коричневые от табака зубы. В пасти он держал неизменную цыгарку, а потому вид имел лихой и разбойничий.
— Да уж, командир, я ...ля, многое видел, но точно не такое. ...ля... старики, бабы, дети. Я такого даже по синему делу не хотел сделать, а ты знаешь, я всякую ...ню творил. ...ля тут всю деревню эти уроды выкосили.
— Угу, всю деревню.
— Только на кой хер? Эти ж... нейтральные, ...б их мать.
— Ну вот так весь нейтралитет и заканчивается.
— Ты прямо философ, серж.
— Я юрист.
— Ну... со всеми бывает. Главное легавым не становись, — последние слова Карл произнес с заметной ухмылкой, так что и дураку стало бы понятно, что это шутка.
Сержанту рядовой Хесс нравился. Он был по-своему приятным, хоть и резким на язык человеком. Попал он в отряд прямиком с каторги, где мотал пожизненное за тройное убийство — жены и двух ее любовников. Суд принял во внимание факт супружеской измены, да еще сразу с двумя мужчинами одновременно, и Карл Хесс получил вместо пенькового галстука работу и казенное жилье на весь остаток своей никчемной жизни.
Ну а оттуда он вышел через три года, записавшись добровольцем в штурмовые части.
— Че делаем, серж? — спросил он осматриваясь. Буря все усиливалась.
— Бери несколько человек и начинайте искать мины.
— Что искать, не слышно ни ...уя?
— Мины ищите. Мины.
Душегуб подошел чуть ближе, так что стало чуть слышнее.
— Думаешь есть, Дырокол?
— Да ...уй его знает. Просто не хочу, чтобы ты вышел поссать и подорвался. Не охота потом твои потроха по всей округе искать, и маленького Карла.
— Ха, я тогда из окна поссу. Тут такой холод, что малыша будет особенно трудно искать.
Хесс снова рассмеялся и тяжело зашелся своим неприятным лающим кашлем. И, хотя все врачи, как один, говорили, что это не похоже на туберкулез, но все же выглядел рядовой в такие моменты особенно жалко. Бедняга каждый раз почти выхаркивал свои легкие
— Сержант! — голос Эверли слышался сквозь вой ветра плохо, так что на него не сразу обратили внимание.
— Что?
— Сержант!!!
— Да, что? — чтобы хоть как-то перекричать буран пришлось сложить руки рупором.
— Йона! Кажись, этот остроухий урод живой!
Глава 2
Дворец правосудия был выстроен в классическом имперском стиле и выглядел весьма торжественно: высокая колоннада, плиты из серого песчаника, лестница в пять десятков ступеней. Будь они трижды прокляты. Каждая из них!