— А вот я совсем не уверен, что хотел именно этого. В конце концов, именно вы настаивали на разумности преследователя.
— Да мне плевать сейчас, на чём я настаивал. Если нам не почудилось, и это за нами явились летящие, то нам всем тут теперь наверняка конец.
Лицо Ламарка на этом внезапно сделалось каким-то нарочито отрешённым.
— А если я вам скажу, что вы правы и в этом?
О как.
— Только воякам не вздумайте это говорить, а то они тут с удовольствием вам… навоюют.
— И не собираюсь. Но всё-таки, давайте отойдём в дальнюю каюту, чтобы не нарываться на лишние вопросы.
Да делайте что хотите, только оставьте его в покое.
В каюте прямо на ящиках с приборами вповалку спали два докторанта из группы Ламарка. Пришлось их сначала будить, потом выпроваживать, и только потом, врубив режим акустической изоляции, они продолжили разговор.
— Астрогатор, если у вас есть какие-то версии происходящего, самое время их изложить.
Ишь ты.
— Доктор Ламарк, вы меня с кем-то путаете. Я простой дежурный астрогатор «Эпиметея», я делаю своё дело и в посторонние дела не лезу.
Но Ламарк даже бровью не повёл.
— Не паясничайте, Ковальский, вам не идёт. Вы единственный из оставшихся на борту, кто вляпался в эту историю с самого начала. Ну так поделитесь информацией, она у вас явно имеется.
Ковальский уселся на край кофра из ребристого армопласта, под которым что-то отчётливо тикало солидным таким метрономом — клац-клац, клац-клац. Уселся, отчаянно зевнул и только после этого ответил.
— Нет у меня никакой информации. Превиос и советник если что и знали, то вряд ли сказали бы. Они вообще трепались без умолку, но всё не по делу, о каких-то абстракциях.
— Хорошо, они упоминали в своих разговорах бран-гравитоны?
Ковальский пожал плечами.
— А что это? Что-то из теории струн?
Ламарк только рукой махнул.
— Хорошо, а «глубинные бомбы» в разговорах упоминались?
— Что-то такое говорили, но я не помню деталей. Поищите в логах астростанции. А к чему эти вопросы?
Ламарк тоже уселся на тикающий кофр, задумчиво потирая подбородок.
— Понимаете ли, в чём дело. Я начинаю предполагать, что мы с вами угодили в какие-то мутные межпланетные дрязги почище Ирутанского инцидента.
— Это вы так решили, потому что ирны замешаны?
— Да тут кто только не замешан. Но судите сами. В одной точке пространства сходятся сразу несколько конкурирующих миссий, задействованных в поисках пресловутого фокуса. И никто толком ничего не знает, да только внезапно в этом же секторе начинают разом взрываться нештатные сверхновые, а потом в их спектрах находятся следы моих «глубинников».
Ковальский подозрительно сощурился, даже сон как-то с него разом слетел.
— Погодите-погодите, так это вы нас чуть вместе с Альционой D в пыль не растёрли?
— Не знаю никакой Альционы, — проворчал Ламарк, — я вообще сюда прибыл по приказу Воина, да и «глубинниками» я со времён докторантуры не занимаюсь.
— Ну вы же говорите, что следы ваши?
— Следы — мои, остальное — не моё. Я ничего такого бы даже по пьяной лавочке не стал вытворять. Это предельно опасное оружие, особенно в неразумных руках, а тут явно орудовал полный идиот! И варвар!
Было заметно, что доктор хорохорится, а самому страшновато.
— Это очень грязная история, помяните моё слово, астрогатор, помяните моё слово.
— И в чём же её смысл?
Ламарк в ответ пожевал губами, будто подбирая слова.
— Смотрите, все вдруг заинтересовались фокусом. Одни его ищут, причём не считаясь с потерями, другие всячески пытаются эту область пространства перекрыть, да попутно ещё и навести тень на плетень. Почему сюда прибыло не всё Крыло контр-адмирала Финнеана, а только несчастные разведсабы коммандера Тайрена да десант майора Томлина со мной в качестве полезной нагрузки? Что здесь делали Превиос и советник-ирн? Знал ли Воин заранее, что триангуляция успешно случится и вообще, хотел ли этого? Что или кто заперло этот участок со стороны дипа и, в конце концов, причём здесь летящие, разве они не убрались в свою галактику ещё пять террианских столетий назад?
— Ну, этот, как его, посланник Илиа Фейи точно где-то здесь. Формально никаких доказательств присутствия спасителей в пределах Плеяд мы не находили.
— А преследующий нас «Лебедь»?
— Вы же сами сказали, что вас сюда отправил Воин. Воины, насколько я помню, перемещаются на точно таких же кораблях.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что нам надо поскорее отсюда выбираться. Если за нами и правда следят прямо сейчас, то явно с какими-то мутными намерениями.
— Но фокус же всё равно ускользнул! Какой в этом всём смысл!
Ковальский спокойно пожал плечами. Надо бы ещё сходить в душ. Непонятно, когда ему это удастся в следующий раз.
— Подумайте сами. Горизонт заперт. Не то это шуточки со стороны запропавшего фокуса, не то это те самые, соглядатаи. Хотя, вот скажите, вы — доктор, разве что не профессор. Что это такое может быть, почему ваши бакены не вышли на связь, какой смысл вообще нас тут запирать, если можно попросту уничтожить? У нас тут в ордере первторангов нет, мы против барража не устоим и секунды, вон, и в тот раз еле смылись, чисто на везении.
Ламарк только головой покачал.
— Позитивный настрой. Одобряю. У меня пока один ответ — я не знаю. У нас на борту петабайты данных, которые были собраны за всё время наблюдения за фокусом, что бы это ни было. Ни что это такое, ни что нас здесь держит, мы так и не знаем. Но!
«Но»? Ковальский поморщился, ох уж эти учёные-кипячёные. «С одной стороны, с другой стороны». С этими мозголомами можно было со скуки помереть.
— Договаривайте уже.
— Но те, кто за нами следят, они об этом не в курсе. Как не знают они и того, что Превиос и советник давно покинули борт «Эпиметея».
Ну вот, скучно, как и было сказано.
— Ну, это я и так догадался. Иначе с чего бы мне велеть бойцам майора открывать по астростанции огонь. Но почему им настолько важны эти двое, что ради них можно рисковать, кстати, чем именно? Утечкой данных о фокусе? Который всё равно сделал ноги.
— Ну, положим, воевать с ирнами никто не желает. В том числе и ваши разлюбезные летящие.
— Хорошо, вы правы. Но я бы всё равно предположил несколько иное. А что, если нас не преследуют, а с нами напротив, настойчиво пытаются выйти на связь?
— Какой-то очень небанальный способ выйти на связь.
— Но вы знаете, что мне напоминает этот нарочно рандомизированный рисунок попыток проецирования, если это и правда они. Так наши террианские крафты пытаются уходить от барража. Это идёт поиск нескомпрометированных каналов.
Ламарк упёрся в Ковальского взглядом и нехорошо так усмехнулся.
— Что же вы молчали, астрогатор?
Но Ковальскому было всё равно.
— А у меня всё равно никаких доказательств на руках нет. Так, простая догадка. Я бы её перепроверил, конечно, и уж тогда бы предъявил,
Но доктор Ламарк уже засобирался.
— К чертям космачьим ваши проверки, астрогатор, пошли к майору, есть у меня идея, как этот номер провернуть.
Приготовления заняли ещё полтора часа. Оказалось, что эмиттеры астростанции были не рассчитаны на такие широкие телесные углы, их пришлось перекалибровать, но в целом «этот номер» оказался достаточно простым в освоении. Простое амплитудное кодирование не требовало особых изысков в исполнении. Просто шарашим по горизонту нейтринным пучком такой мощности, что нейтронная звезда позавидует. Нужно быть на оба глаза слепым, чтобы это не увидеть и не понять.
Ламарк махнул своим ребятам и те нажали что-то вроде большой красной кнопки.
Квол тут же подтвердил, что программа отработала.
Собравшиеся замерли.
Сигнал кодировал угловые координаты следующего в ряду не использованного ранее канала проецирования. Одного из пяти тысяч возможных.
Если их услышат.
Если сигнал будет верно интерпретирован.
Если за этим соглядатаем и правда стоит чья-то добрая воля.
Если.
Системы слежения без особой помпы выставили на всеобщее обозрение собранный инфопакет.