Вот к чему всё это время взывал Илиа Фейи, бывший посланник летящих, незадачливый их шпион.
Лишённый в итоге даже банальных источников внешней информации, не имеющий возможности узнать, в конце концов, что в итоге случилось с пропащими первторангами контр-адмирала Финнена, не говоря уже о дальнейшей судьбе человека Цзинь Цзиюня, который так показательно не проявлял ни малейшего беспокойства по поводу своих гибнущих соплеменников, но который в итоге предпочёл рискнуть всем, чтобы помочь Илиа Фейи героически предать свой народ.
Да, зачем себя обманывать, это был акт предательства, или же, на языке шпионов всех времён, проявление двойной лояльности.
Если бы так.
Соорн-инфарх был прав. Оставленный наедине с собой посланник стал слишком артманом для даже самого одинокого летящего во вселенной, но одновременно соорн-инфарх категорически заблуждался в другом. Илиа Фейи беспокоился вовсе не за артманов с их извечным конфликтом между желанием сохранить имеющееся и завоевать новое. Млекопиты решат свои проблемы, или не решат, уж как вывезет хромая судьба.
Его беспокоили летящие.
Беспокоили до паники, до истерики.
И если его первое вмешательство в огневой контакт за Воротами Танно вопреки всем приказам Совета было скорее случайным порывом, плодом минутной слабости, он попросту не сумел адекватно оценить истинные намерения двух флотов в горячке боя, то его действия поперёк упрямых приказов соорн-инфарха уже были хладнокровным, принятым в здравом уме и твёрдой памяти решением, от которого Илиа Фейи не стал бы отказываться даже теперь, после шести сезонов взаперти и в одиночестве.
Соорн-инфарх же так ни разу ему и не ответил.
Быть может, окончательно разочаровался в своём прежнем аколите, но куда вернее ему стало просто не до беспокойств по поводу многословных велеречивостей летящего-отступника. Илиа Фейи ничуть бы не удивился, если бы узнал, в конце концов, что ни единая буква из его посланий так и не дошла до Симаха Нуари, поскольку тот был слишком занят своими пангалактическими подковёрными играми.
Что ж. Если их двоих и правда однажды будут судить, то вот конкретно по этому пункту они останутся порознь. Аколит и его учитель, которым однажды стало не по пути.
Так бывает. Но он по крайней мере попытался. Он дал соорн-инфарху шанс.
Да что там, он дал ему все шансы на свете.
И однажды сдался.
Дописал последний отчёт, закончил последний бриф, сохранил и заверил собственной криптопечатью последний файл, сопроводив их короткой пояснительной запиской.
На этом всё. Его аргументы были исчерпаны.
Отныне они будут разбираться со своей судьбой поодиночке.
Соорн-инфарх Сиерика Симах Нуари, командир 45-го спасательного флота летящих и нуль-капитул-тетрарх Оммы Илиа Фейи, посланник Большого Гнезда в Пероснежии.
Бипедальная опора летящего царапнула металлом о металл, поднимая тяжкий корпус Илиа Фейи во весь его немалый рост.
Нужно выбираться из этого чёрного савана, которым оставался окутан его «Лебедь» с тех самых пор, как его настигло Крыло. Вот бы ещё узнать, как это сделать.
— Вы куда-то собрались, посланник?
Обернувшись на до боли знакомый голос, Илиа Фейи сперва не поверил своим глазам.
Учитель и до отлёта в пределы Пероснежия нечасто удостаивал своего аколита личным визитом. Но чтобы вот так незаметно пробраться на борт чужого «Лебедя», для этого нужно было как минимум нарочно предпринять немалые усилия, а значит, драматический эффект — а ради чего ещё, не чистой же сентиментальности ради так поступать — драматический эффект того стоил. Во всяком случае, так явно полагал сам соорн-инфарх.
Он выглядел в тот миг более чем представительно — парадная тога с расшитым плюмажем из натуральных пинн, биопротезы при ярко блеснувших адмиральских шпорах вместо штатной опоры, золотая маска респиратора и буквально горящие поверх неё огнём острые щели иссиня-чёрных зрачков.
Илиа Фейи послушно склонился перед соорн-инфархом в церемониальном поклоне.
— Как раз ожидал вас с визитом.
Его сарказм был высоким собеседником ожидаемо прочитан и тотчас проигнорирован.
— Что ж, и тем не менее, теперь вам всё-таки придётся приступить к сборам. Время разговоров прошло, пора бы вам заняться делом.
Илиа Фейи в недоумении проговорил про себя слова соорн-инфарха, но подвоха в них не находилось. Как бы досадно ни было за прошедшие две сотни сезонов столь печальным образом, ввиду полного отсутствия практики, разучиться прямому вокальному общению с себе подобными, но не настолько же он утерял навык, чтобы не услышать в этих словах учителя спасительный смысл.
— Так вы не высылаете меня обратно в Большое Гнездо?
В ответ Симах Нуари язвительно усмехнулся.
— А стоило бы, да? Вы, милейший, своими действиями заслужили самой позорной отставки, какая только предусмотрена всеми действующими статутами. И Совет, выслушав ваш, надо признать, весьма многословный доклад, именно так и приговорил. Незамедлительно, по получении данного сообщения, приступить к экстракции нуль-капитул-тетрарха Оммы за пределы Пероснежия, дабы тот не совершил впредь иных неблаговидных дел, позорящих нашу славную расу Тсауни.
Илиа Фейи отчаянно моргнул.
— Так и постановили?
— И поверьте мне, единогласно, поскольку я, хоть и пребывал тут с вами и в том голосовании участвовать очно возможности не имел, разумеется, остался всецело согласен с выводами следствия и приговором Совета. Вы болван, посланник, и таковым болваном, по всей видимости, пребудете во вседлящиеся времена, как бы все прочие не пытались вас вразумить и наставить.
— Но погодите, вы же только что сказали, что мне настала пора заняться делом.
Симах Нуари кивнул.
— Всё верно. Потому я и слагаю сейчас в вас полномочия посланника летящих в этой галактике.
— Кажется, я окончательно утерял нить.
— Ха! Нисколько не сомневаюсь. В этом, если хотите, не ваша слабость и не ваша беда, а ваше преимущество в эти нелёгкие времена. Не буду скрывать, я действительно и искренне голосовал единогласно с Советом, поскольку выводы его весьма логичны и верны как с моральной, так и с формальной точки зрения. Но Совет там, а мы тут. И мне и правда не хотелось бы стоять на будущем суде в одиночку, так что я, лично я, Симах Нуари, решил дать вам шанс.
— Увольняя меня с позором?
Учитель согласно дёрнул рострумом под золотой маской.
— Именно. Позвольте, я вам поясню. Если мне что-то и удалось уяснить из ваших велеречивых и несказанно путаных пояснений, то это один простой факт. Вам и правда не всё равно. Вы действительно стараетесь, в меру своего склада ума и собственного вздорного характера, разобраться в нашем тупиковом долгоиграющем межрасовом конфликте, и действительно жаждете приложить к его разрешению максимально возможные усилия.
— Спасибо, конечно, за подобную оценку…
— Не перебивайте, — елейный голос учителя снова привычно лязгнул металлом. — Вы уже тут наговорили на ещё один приговор. И научитесь, наконец, держать рострум сомкнутым, целее будете. Впрочем, как я уже говорил, вас всё равно уже не исправить. Так что не буду вас больше поучать, действуйте, как хотите. Вы свободны.
Илиа Фейи снова не поспевал за логикой.
— В каком смысле «свободен».
— В прямом. Я деблокирую ваш «Лебедь», как только покину его борт. Вы вольны отправляться на нём куда угодно, и видит свет, я был бы несказанно счастлив, если бы вы воспользовались этим шансом и немедленно вернулись домой.
— Но вы же понимаете, что этого не будет?
Симах Нуари в ответ театрально развёл дактилями, отчего ткань его чёрной тоги будто издала шелестящий вздох.
— Я догадывался, что вы в любом случае не станете слушаться голоса разума. Но, повторюсь, вы вольны действовать по собственному усмотрению, я вам больше не учитель и не командир.
Последние слова больно ужалили Илиа Фейи, но он постарался скрыть свою печаль по этому поводу. Если Симах Нуари готов его отпустить, значит и он смирится со случившимся.