— Все в порядке, — она пригладила волосы и глубоко вдохнула. — На самом деле все хорошо. Простите меня. Простите. Не могу поверить, что я вывалила все это на вас. У меня с утра был нервный срыв, но я думала, что все уже прошло. Эти рисунки почему-то опять задели меня за живое.
Она наклонилась и погладила Спока, который жалобно смотрел на нее. Потом подняла истерзанного медвежонка.
— Какой ужас.
— Да. Он его немного потрепал. Но он приносит его только тем людям, которых любит.
— Хорошо. — Она наклонилась и поцеловала Спока в нос: — Спасибо, малыш. На, возьми его.
Спок помахал хвостом, будто успокоившись, что кризис миновал, и понес медвежонка к себе на подстилку.
— И что же стало причиной нервного срыва?
Силла отошла к окну, отворачиваясь от Форда и от его рисунков. Солнце опустилось за горы, и их величественные пики были окружены красноватым сиянием. Вид гор — далеких и немного отчужденных — действовал на нее успокаивающе.
— Сегодня ко мне заезжала сводная сестра, Энжи. Счастливая, умная, прелестная. Красивая девочка, но не настолько, чтобы не оторвать глаз. Я всегда не особенно старалась поддерживать с ней отношения — да и с мачехой тоже. Открытки и подарки на Рождество и день рождения. Я даже не сразу ее узнала. Она постриглась, но причина не в этом. Просто поначалу я растерялась. Чувствовала себя скованно и неловко, а она нет, она просто болтала, радуясь встрече. Просто встрече — без всякого повода.
Силла вздохнула, недовольная собой. Большой капризный ребенок, подумала она. Просто не выносит, когда все хорошо.
— Я радовалась, что снесла ворота — как символ — и посадила деревья. Я нашла себя, пустила корни, смотрю в будущее, а встреча с ней заставила меня понять, что в отношениях с людьми я продолжаю скользить по поверхности, не углубляясь в суть отношений.
— Может, еще один шаг — и вы окажетесь на самой глубине.
Она удивленно оглянулась. Чертовски хорош, подумала она, в этой старой фуфайке, драных джинсах, с растрепанными волосами.
— Может быть. В общем, пока мы стояли и разговаривали, а я пыталась разобраться в себе, подъехал мистер Хеннесси. Я и раньше видела здесь его микроавтобус. Энжи его узнала. Вы знаете, что он ненавидит моего отца и его семью? — спросила она.
— Нет. Но все возможно. Он непростой человек, Силла.
— Это я поняла, когда подошла, чтобы поговорить с ним. Он винит меня и, как он выразился, таких, как я, в том, что случилось с его сыном. Дом проклят, я шлюха, как и моя бабушка, и так далее. Он даже плюнул в меня.
— Вот сволочь.
— Точно. А потом резко рванул с места, так что я потеряла равновесие и упала. Энжи хлопотала надо мной, как наседка.
— Нужно было вызвать копов. Они бы поговорили с ним.
— Посоветовали бы не плевать мне на ботинки? Лучше я позабочусь о том, чтобы у него больше не было такой возможности. Он плохо на меня действует: разговор с ним вылился в крупную истерику, в которую я втянула и вас.
— Я бы назвал эту истерику средней, и она показывает, что вы слишком строги к себе. Я ничего не понимаю в реконструкции домов, но знаю того, кто заправляет всем, что происходит через дорогу. Ее нельзя назвать неудачницей. Она умна и отважна и добивается своей цели. Возможно, она не обладает магической силой богини, но… — он постучал пальцем по одному из эскизов. — Это она. Это вы, Силла. Такой я вас вижу.
Он снял рисунок Брид, держащей двумя руками двусторонний молот. Красивое уверенное лицо, волевое и целеустремленное.
— Возьмите этот рисунок и повесьте его куда-нибудь. Если почувствуете, что нервы на пределе, взгляните на него. Это вы.
— Должна признаться, вы первый человек, который представляет меня в виде богини-воительницы.
— И не только в виде ее.
Силла оторвала взгляд от рисунка и посмотрела ему в глаза. Она почувствовала теснение в груди, но не такое, как бывает перед слезами. Как будто внутри ее что-то начинало раскрываться.
— Спасибо за рисунок и вообще за все. А в качестве благодарности…
Она повернулась и слегка приподняла блузку. Сердце Форда учащенно забилось, когда он увидел в самом низу поясницы татуировку в виде тройной спирали.
Он почувствовал, что возбуждение охватило не только его разум, но и тело.
— Кельтский символ женской силы. Дева, мать, старуха.
— Откуда вы знаете? — Она оглянулась на него, удивленно вскинув брови.
— Провел кое-какие исследования. — Он подошел ближе, чтобы рассмотреть татуировку. — Именно этот символ стоит первым в моем списке для Брид. Это судьба, черт возьми.
— Он должен быть на ее бицепсе.
— Что? Простите, я задумался.
— На бицепсе, — Силла повернулась и согнула руку, напрягая бицепс. — Здесь он будет обладать особой силой. И если вы хотите, чтобы татуировка появлялась, когда она меняет ипостась, так будет лучше.
— Вы внимательно слушали.
— Вы тоже, — она улыбнулась и провела рукой по его щеке. — Вы это умеете.
— Ладно. Теперь нам пора уходить из дома.
— Нам?
— Да. Потому что прямо сейчас я могу затащить вас в постель, и мне этого очень хочется. А потом мы оба будем думать, что это произошло потому, что у вас был плохой день, а я оказался рядом. Потом беспокойство, неловкость. Так что пойдемте есть мороженое.
Услышав знакомое слово, Спок выпустил медвежонка и вскочил.
— Я не против, если вы затащите меня в постель, — она нежно коснулась его плеча.
— Да. Помолчите. Мороженое. Идем.
Он схватил ее за руку и потянул за собой. Спок бегом бросился за ними к входной двери.
— Вы странный человек, Форд.
— Часто я сам себя не понимаю.
Глава 10
Стив считал, что мало что может сравниться с наслаждением, которое испытываешь, когда мчишься на ревущем мотоцикле по проселочной дороге, а теплый ночной ветер бьет тебе в лицо. Разве что свидание с горячей брюнеткой Шанной, но и тут цель уже близка.
В следующий раз — обязательно.
Он уже почувствовал вкус и знал наверняка, что основное блюдо окажется достойным закуски. Да. Он улыбнулся своим мыслям. В следующий раз.
Но теперь он с ревом несся по пустынной дороге — после пива, бильярда и прелюдии с Шанной у него было отличное настроение. Отвлекся, поработал пару недель с Силлой, и это пошло ему на пользу.
Она взялась за большое дело, размышлял Стив. Большой сложный проект — и очень личный. Он это понял сразу, как только увидел Силлу. Она переделывала саму себя. То, что ей всегда было нужно.
Он мог побыть с ней еще неделю, может, дней десять. Потому что его, черт возьми, захватила эта реконструкция. Он хотел побыть еще рядом с Силлой, посмотреть, как она строит каркас своей новой жизни.
И пока он здесь, он надеялся довести дело с Шанной до конца.
Недели для этого хватит, подумал он, поворачивая на дорожку к дому Силлы. К тому времени сельское очарование долины Шенандоа для него померкнет. Ему нужна городская суета, и, хотя ему нравилось бывать в Нью-Йорке, домом для него оставался блестящий и бурлящий Лос-Анджелес.
Но не для Силлы. Стив мельком взглянул на машину, припаркованную на обочине длинной, поднимающейся вверх дорожки. Нет, для Силлы Лос-Анджелес всегда был лишь местом жительства. Может быть, именно это было одной из причин неудачи их брака. Уже тогда она искала способ уехать, а он искал способ остаться.
И оба они нашли то, что искали.
Подъезжая к дому, он улыбнулся — она оставила свет на веранде, и еще одна лампа горела внутри, освещая крайнее окно. Узнаю Силлу, подумал он. Всегда думает о мелочах, помнит о деталях.