Услышав звук приближающейся машины, Силла встала, а затем повернула голову на короткое «бип-бип»: на обочине дороги остановилась красная «Хонда».
Она не сразу узнала — и почувствовала себя виноватой — хорошенькую блондинку в коротких брючках и вязаной кофточке, которая вылезала из машины.
— Привет, — весело смеясь, закричала сводная сестра Силлы Анжела Макгоуэн и бросилась вперед, чтобы крепко обнять ее.
— Энжи, — свежий и дерзкий аромат облаком окутал Силлу. — Ты постриглась. Дай-ка посмотреть на тебя. Нет! Не надо меня обнимать. Я грязная.
— Это точно, — снова засмеявшись, Анжела отстранилась и посмотрела на Силлу своими огромными карими глазами. Взгляд как у отца, подумала Силла. — Какая ты чумазая, — сияющая Анжела схватила Силлу за руки. — Все равно ты очень красивая.
— Выглядишь потрясающе, — Силла провела кончиками пальцев по очень коротко стриженным волосам сестры. — Такие короткие.
— Зато на укладку по утрам уходит две секунды, — Энжи резко встряхнула головой, и светлая шапка волос поднялась волной, а затем легла на место. — Можно делать это с завязанными глазами.
— Замечательно. Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты в колледже.
— Семестр закончился, и я приехала домой. Не могу поверить, что ты здесь. — Она показала на дом. — Ты и правда живешь тут, ремонтируешь и… все такое.
— Здесь очень много всего такого.
— Как красиво! Гораздо красивее, чем старые ворота, — Энжи дотронулась до изогнутой ветки с нежно-розовыми весенними цветами. — Все только и говорят о том, что здесь происходит. Я дома всего один день, а мне уже все уши прожужжали.
— А что говорят, хорошее или плохое?
— Почему же плохое? — вскинула голову Энжи. — Этот дом был всем как бельмо на глазу. Правда, красивым его не назовешь и теперь, но ты же хоть что-то делаешь. Больше никто им не занимался. Это трудно? Я имею в виду не работу — это и так понятно. Я хочу спросить, трудно быть здесь, жить здесь?
— Нет. — Силла знала, что Энжи об этом спросит и что Энжи не все равно. — На самом деле легко. Такое ощущение, что так и должно быть — как ни в одном другом месте. Это странно.
— Не думаю. Мне кажется, что у каждого человека есть свое место, но только счастливчики его находят. Так что тебе повезло.
— Наверное, да. — Силла вспомнила, что Энжи всегда умела заразить своим оптимизмом. Дочь своего отца. Нет, их отца, поправила себя Силла. — Хочешь пройти в дом и посмотреть на него изнутри? — теперь там полный разгром, но дело движется.
— В другой раз обязательно. Я еду к друзьям, просто на минутку завернула сюда, чтобы повидаться с тобой. Не ожидала увидеть тебя на обочине, поэтому мне тоже повезло. Поэтому если… эх!
Силла проследила за взглядом Энжи и заметила белый микроавтобус, который притормозил и остановился на обочине дороги.
— Ты знаешь, кто это? — спросила Силла. — Я видела, как он несколько раз останавливался здесь.
— Да, это машина мистера Хеннесси. Его сын…
— Знаю. Один из тех ребят, которые попали в аварию с сыном Дженет. Ладно. Стой здесь.
— О боже, Силла, не ходи туда. — Энжи схватила Силлу за руку. — Он ужасен. Злобный старикан. Конечно, это ужасно, то, что произошло, но за что он ненавидит нас?
— Нас?
— Всех нас. По ассоциации, как говорит папа. Тебе нужно держаться от него подальше.
— Я попробую, Энжи.
Силла направилась к машине и встретилась взглядом со злыми глазами на худом лице с плотно сжатыми губами за ветровым стеклом. Микроавтобус с подъемником, поняла она, подходя к двери водителя. Предназначенный для инвалидной коляски сына.
Уклон обочины поставил ее в невыгодное положение — немного неустойчивое и чуть ниже человека, пристально смотревшего на нее.
— Мистер Хеннесси, я Силла Макгоуэн.
— Я знаю, кто ты. Очень похожа на нее, да?
— Мне очень жаль — я узнала, что в прошлом году вы потеряли сына.
— Я потерял его в 1972 году, когда ваш никчемный родственник сломал ему позвоночник. Пьяный, под кайфом и не думающий ни о чем, кроме самого себя, — потому что так его воспитали. Думать только о себе.
— Возможно. Я знаю, что эти три мальчика заплатили ужасную цену той ночью. Я не могу…
— Ты ошибаешься, если думаешь, что лучше других, только потому, что у тебя есть деньги, и что поэтому люди должны тебе кланяться.
Сочувствие Силлы начало испаряться.
— Вы меня не знаете.
— Лично тебя нет. Но я знаю таких, как ты, вашу породу. Ты думаешь, что можешь приехать сюда, где эта женщина распутствовала, где она позволяла своим детям рыскать здесь, как волки, где она отобрала у моего мальчика руки и ноги, отобрала жизнь? — Он в гневе рассек воздух своими тонкими худыми пальцами. — Ты думаешь, можно купить дерево и краску и с их помощью скрыть, как воняет этот дом? Его давно нужно было сжечь. Сжечь дотла, будь он проклят.