Потерянная душа
Столичная Академия Магических Наук империи Хасан гудела, точно потревоженный улей. Весть о приезде стражей Калиота ветром пронеслась среди студентов, и теперь каждый юный чародей (разумеется, доучившийся хотя-бы до четвертого курса) ломал голову, пытаясь воскресить в памяти свои самые сильные стороны и имеющиеся таланты. Те, у кого оных не наблюдалось, тоже времени зря не теряли, эти самые стороны (и таланты) придумывая. Стражи решили нанести визит впервые за три с половиной десятилетия! Хотя раньше Бессмертные брали двух-трех новичков едва ли не каждые пять лет. Но то ли Калиоты перестали покидать Триду, то ли необходимости в новых слугах Смерти особой не было. В любом случае, стражи, приславшие весть в середине июня, свалились на головы студентов и преподавателей как снег, погребя тех в сугробе нервов и новых, весомо так затрудняющих жизнь, задач. Парни и девушки, что изучали военные дисциплины, создавали иллюзию бурной учебной деятельности активнее всех, ведь именно из их рядов будет избран новый Калиотский Страж. Младшие курсы надеялись зацепить своим потенциалом, старшие - опытом и знаниями. Правда, первые свое еще не успели раскрыть. Зато вторые успели. Успели забыть все к Бездновой бабке, отчего страдали явно больше перваков, уверенные, что выучить за неделю программу пяти курсов можно, если очень-очень захотеть.
*** За три дня до официального визита Калиотских Стражей: Несмотря на выходной день, на Заречной площади, где расположилась сезонная ярмарка, было удивительно малолюдно. Обычно большую часть клиентов приезжих мастеров составляли студенты-маги, которых сейчас было не вытащить из библиотеки и тренировочного зала. Многие, простояв пол дня и не продав ровным счетом ничего, начали сворачиваться. Другие все еще надеялись на внезапный наплыв студиозов, собираясь сидеть до победного (или нет) конца. Мимо рядов с травами, корешками и ягодами неспешно прогуливалась лишь одна, отличимая из общей массы ярко-алой формой, студентка. Горожане не обращали на девушку особого внимания, занятые своими, непременно важными делами. Она же не теряла надежды найти палатку с сердцами, почками и прочим ливером Тварей бездны. Приезд Стражей для этой девушки не был столь масштабным событием, как для других боевиков, но и ей свою выгоду в происходящем балагане терять не хотелось. Сейчас ее сокурсники душу продать готовы за отвар, повышающий выносливость. Или, например, зелье временного увеличение магических сил. Именно для него требовалось сердце низших Тварей. Ну, или хотя-бы их почка. Когда пошел третий час блуждания средь рядов, расположившихся вдоль небольшой реки Калмыги, Сона стала подумывать об использовании в зелье своей собственной почки. Жаль, к Бездне отношения она не имела. Жара стояла жуткая и даже влажный ветер, приносящий легкую морось с реки, не спасал. Солнце палило нещадно, заставляя всех, кто жить хочет, прятаться под тенью деревьев и ярких торговых навесов из плотной ткани. Сона Майр, студентка-боевик с пятого курса, казалось, страдала больше всех. Девушка, тонкая и хрупкая, точно диковинная фарфоровая статуетка, жила с Лунной болезнью, как в простонародье окрестили альбинизм. Светлоглазая и светловолосая, она существенно отличалась от смуглых жителей южных земель, как по внешнему виду, так и по стойкости перед палящими лучами. И если уж коренные жители Хасана едва справлялись, о ней вообще не стоит говорить. Студентка была уверена, что эти же вечером, уподобившись змее, будет снимать тонкую пленочку обгоревшей кожи с лица и шеи. Благо, все остальное надежно укрывал названный ученической формой красный мешок.
Засмотревшись на отблески солнца в водной глади, Сона не заметила, что что-то происходит. Это “что-то” было явно не хорошим, ведь на тихой ранее площади нарастала ругань, шумным вихрем проносясь по торговой улице. Скандалили двое мужчин. Находясь на некотором отдалении, Сона не могла толком разглядеть, кто ругается, как и не хотела знать, почему. Но, уже подскочившая с лавочки и ведомая любопытными зеваками, все-таки подошла ближе. Высокий и темноволосый, явно южанин, с яростью напирал на более молодого и по-юношески тонкого парня. Назвать мужчиной этого на вид 18-19 летнего мальчишку не поворачивался язык. Он с нездоровым пофигизмом выслушивал обвинения и ругательства, не отступая от орущего мужика ни на шаг. Янтарные глаза смотрели спокойно, не выказывая ни намека на злость и страх. Лишь нотки пренебрежительного раздражения угадывались в мальчишечьей ухмылке. Светлокожий парень с желтыми глазами мог бы быть уроженцем Караанских островов, прародины драконов, но черные, с кровавым отливом волосы выдавали в нем северянина с далекой провинции Ирий, что притулилась на краю империи. В группе с Соной раньше училась девушка-Ирийка, вынужденная вскоре после окончания третьего курса покинуть Академию. Забеременев от щедрого на слова и обещания одногруппника, она осталась ни с чем. Но, узнавший о ситуации ректор отлучил от службы не только будущую мать, но и несчастного отца, в тот же вечер порталом отправив обоих на родину девушки, для расправы родственников той над неудавшимся женишком. Стычка Ирийца и южанина набирала обороты, до Соны долетали лишь обрывки фраз, по которым сути дела понять было невозможно. Из перешептываний стоящих сбоку женщин ей удалось узнать лишь, что мальчишка посягнул на что-то не свое. Воровство студентка не одобряла, но не исключала необходимости этого в некоторых ситуациях, поэтому о происходящем судить не могла. На миг ей показалось, что в заведенных за спину руках мужчины что-то блеснуло. Еще миг... Не показалось! Кинжал, короткий и незаметный, один из тех, что используется бывшими войнами в быту на манер кухонного ножа. И, усилив свой нецензурно-эмоциональный напор, ведомый яростью мужик готовил удар. Проучившаяся не один год среди будущих военных, магов-защитников, Сона поняла это сразу. Действовать она начала куда раньше, чем думать и в следующую секунду рука южанина с занесенным кинжалом запылала. Он тут же отбросил горящий магическим пламенем клинок и в панике принялся тушить об одежду пылающую кисть. Легкая ткань традиционных одеяний вспыхнула незамедлительно. Кто-то, удивительно сохранивший после увиденного ясность здравых мыслей, столкнул горящего в Реку. Народ, успевший набежать, испуганно оглядывался, ища источник пламени. Сона в это время, стащив алый балахон, пробиралась сквозь встревоженную толпу. Лишь бы не дошло до куратора. Лишь бы не узнали. О покалеченном мужике она старалась не думать. Он сам поднял клинок на безоружного, ее действия - соблюдение закона. Но как студентка, она не имела права применять чары против живого человека. Самообороной здесь и не пахло, а в кабинете куратора Сой попробуй еще докажи, что не потерял контроль над силой, а спасал чью-то, хозяину явно не нужную, жизнь.