Тьма успела сгуститься, а боль в ноге – поутихнуть, когда с какой-то непривычной неуклюжестью, из кустарников выполз его старый партнер. Ахиллес двигался с очевидным трудом, и дыхание его было хриплым.
– Что там с тобой? – Беррил уже смог довольно быстро двинуться навстречу аборигену. – И где?..
– Я... выполнил то... о чем ты меня просил, человек, – с трудом выговаривая слова, сообщил тот. – Мои братья... умерли. Не подходи ко мне...
– Да что там у вас вышло?
– Там... Там споры Синей Гнили. Кто-то усыпал ими весь путь к твоему... тайнику. Я... я не сразу понял... В Дупле не бывает Синей Гнили... Кто-то не хотел... чтобы ты... вернулся...
– Господи, что же делать? – засуетился Барсук. Он понимал, что приближаться к аборигену теперь опасно – людей Синяя Гниль убивала куда как быстрее, чем аборигенов: споры прорастали точнехонько в основные нервные узлы человеческого организма, словно для того и были созданы. Человек погибал в считанные минуты, не успев понять, что с ним происходит.
Ответа не было. Включив фонарь, Барсук шагов с десяти убедился, что его давний друг безнадежно мертв. Синий узор Гнили уже выступил на кожистом лице аборигена. Дрожа осиновым листом, Беррил, забыв про остатки боли в ноге, стремглав кинулся к глайдеру.
– Давай! – выкрикнул он очумевшему спросонья пилоту команду, которую так любил другой, тоже попавший в категорию покойников, его друг – Шишел-Мышел. – Нечего тут дрыхнуть! Ходу! Давай-давай!!
Ночное заседание Президентского Совета происходило без формальностей. Присутствовали только трое: собственно Президент Колонии – сам создатель Периметра Гарри Р. Гаррисон – он, естественно, был за председателя, министр обороны – коннетабль Пирсон и, за неимением земного Посла, Представитель Федеральной Директории, его высокопреосвященство Бенедетти. Делегата от Легиона демонстративно оставили дожидаться в приемной. Куда-то запропастился Советник Лэшли.
– За эти сутки, – начал Президент, – я без малого не рехнулся! Я не говорю об идиотских претензиях «Стардаста» по поводу страховки сбитого шаттла с «Проциона» – это все сущие мелочи... Прежде всего... – он задумался, решая какой из навалившихся бед отдать пальму первенства. – Прежде всего, нас очередной раз посадил в лужу Легион. Мало того, что действия карательного десанта подпадают под десяток статей Галактической Конвенции, мало того, что саму операцию они с треском провалили с сотнями жертв с обеих сторон... Так еще они умудрились каким-то чудом захватить этих трех Учителей... Обращаю ваше внимание на то, что кроме Учителей, мы ни с кем в Лесу практически не можем найти общего языка. И теперь вот...
– Кстати, о чудесах нет разговора, – сухо заметил коннетабль. – По имеющимся у меня сведениям, Учителей захватили еще до высадки десанта и сдали Легиону слуги так называемого Тайного Пророка. Якобы несуществующего.
– Мною, – продолжил Президент, – в этой связи приняты следующие меры... – он откашлялся. – Руководству Легиона отдано распоряжение немедленно передать всех трех Учителей в миссию святого Айзека. Впредь до особых распоряжений. Распоряжение это они, слава Богу, выполнили...
– Еще бы, в конце концов, это мы платим им жалованье, – заметил коннетабль. – И редко когда задерживаем... Но напрасно вы думаете, господин Президент, что нам удастся вот так на тормозах спустить это дело. Скваттеры уже устроили в центре торжественный факельцуг. Завтра в Парламенте Фракция Саранчи будет требовать крови Учителей. И назначения Вольфа Гроссшланга Чрезвычайным и Полномочным Послом Федерации и планеты Земля в «Колонии Гринзея-2», кстати. Это я вам, ваше высокопреосвященство.
– Последнее весьма желательно, чтобы окончательно похоронить эту кандидатуру... – задумчиво заметил Представитель Директории. – Как только на Земле узнают, что какие-то скваттеры на какой-то, извините меня, господа, Гринзее ТРЕБУЮТ от них какого-либо назначения, которое лежит сугубо в компетенции...
– Я понял вас, – остановил его Президент. – Мы не будем вмешиваться в голосование по этой резолюции – пусть делают эту глупость, раз так Богу угодно. Но Учителей я на растерзание отдать не могу.
– Но и освободить их так просто не получиться, – уныло заметил министр. – Надо искать компромисс. А за это время...
– А за это время в городе уже подброшено две биобомбы в правительственные учреждения. Я в курсе... – вздохнул Президент.
– И еще штук шесть такого рода сюрпризов в транспорте и банках, – уточнил министр. – Есть жертвы... Но это – только начало, поверьте...
– Теперь еще о жертвах, – постарался вывести разговор из тупика председательствующий. – В чертовых джунглях канули двое офицеров, направленных на расследование гибели Посла Окамы...
– Что, напомню, и спровоцировало э-э... неадекватную реакцию Легиона, – заметил Пирсон.
– Я не об этом сейчас. Уважаемый господин Бенедетти только что вручил мне эти два документа, – Президент поднял над столом два голубоватых конверта со знаком Высшей Секретности. – Один из них адресован мне, и я позволил себе ознакомиться с его содержанием. В двух словах: Планетарная Контрразведка и Федеральное Управление Расследований требуют прямых и недвусмысленных доказательств того, что кто-то один из указанных офицеров или оба мертвы. Или, наоборот, живы. Соответствующее расследование я поручаю лично вам, министр.
– Для этого придется вступить в э-э... не совсем легальные контакты...
– Это ваша головная боль, не моя. Ясность должна быть достигнута любой ценой. Второй пакет, – Президент помахал конвертом в воздухе, – адресован Федеральным Управлением своему агенту, буде таковой окажется жив. Он наделяется исключительными правами...
– Это сказано?.. – поинтересовался министр.
– Это сказано в пакете, адресованном МНЕ. Второй пакет вскрыть может только Федеральный Следователь Кай Санди. Если он мертв, пакет вы уничтожите, – Президент толкнул конверт по столу к министру. – Теперь... – На селекторе зажегся сигнал экстренного вызова. – Я просил не прерывать нас! – с раздражением рявкнул Президент.
– Простите, но это вызов по спецканалу, – покорнейшим голосом уведомил его секретарь. – Из Леса...
Уставший как тысяча чертей Барсук переоделся и, прихрамывая, прошел в малый – для «своих» – бар, чтобы напоследок глянуть как идут дела в заведении и второй раз за день позволил себе – небольшую в этот раз – порцию «Бурбона». За столами вели серьезные разговоры солидные мужи из купеческой гильдии, поприветствовавшие Барсука поднятием кружек, а за стойкой примостился пожилой, необыкновенно респектабельного вида джентльмен – явно из приезжих. Интуиция Беррила сработала четко: «А и гадать нечего, что за птичка ко мне залетела», – прикинул он, а вслух произнес:
– Уж не с мистером ли Фигли имею честь? Если да, так я буду Ромуальдо Беррил, притом рад вас у себя видеть...
– Неужели мы виделись когда-то? – приятно удивился его собеседник. – Я так и понял, что вы – господин Беррил. Посол Окама очень живо описывал мне вас...
– Видится-то мы не виделись, – скромно заметил Барсук, устраиваясь на соседнем сидении, – но и вас покойник очень живо описал... – несколько преувеличил он факты.
Судя по всему, встреча их была не случайной – господина Фигли, надо думать, уже просветили когда и где можно встретить хозяина заведения и поговорить с ним в непринужденной обстановке. Барсук повертел в руках початую чарку, приглашая собеседника переходить к делу.
– Должен заметить, – не замедлил отреагировать тот, – что миссис Фигли оказалась приятно поражена вашим художественным вкусом... – пожилой джентльмен вперил пронзительный взгляд в зрачки Барсука. Тому стало слегка не по себе.
– Право, если это про меня, так Ромуальдо Беррил не стоит таких комплиментов...
– Тем не менее, у вас достало вкуса сделать одно приобретение, которое украшает ваш зал с коврами...
«Господи, неужели чертову старушенцию занесло в самое гнездо непотребства – действительно убранное коврами местной работы “черное казино” “Рая грешников”?» – подумал Барсук, но тут же сообразил, что и в этом случае источником информации был, конечно же, покойный господин Посол. Он аккуратно пригубил «Бурбон» и нарочито небрежно осведомился: