Она снова пыталась с собой бороться, и снова мучилась и давилась слезами, пока он не явился выяснить, почему она больше не приходит, чтобы его повоспитывать. Он и в мыслях не держал, что своим поведением как-то ее задевает. И какой был смысл с ним об этом говорить? Она опять была в его власти, счастливая от их близости, пока не накапливались обиды, и тогда опять все по замкнутому кругу. Как сегодня, когда она узнала, что одна из этих шустрых медсестер к нему переехала, заменив собой предыдущую, уставшую от вечного ожидания чуда. А что здесь непонятного? Кто-то же должен сторожить служебную квартиру, в которой он иногда появляется, чтобы сменить одежду, например. А чистая одежда должна откуда-то появляться, и пыль на полках кем-то должна быть убрана. Уж не хочет ли Елена Яковлевна этим заняться, став еще и бесплатной домработницей для молодого перспективного доктора?
А ведь она бы на это согласилась. Она же и в самом деле все достоинство в своем сумасшествии давно растеряла. Вот только никто ей этого не предлагал, и она драит полы собственной квартиры, исходя бессмысленной яростью, и снова клянется себе, что уж на этот раз точно со своим безволием покончит окончательно! И так сильно старается сама себе поверить…
***
Все как по нотам прошло у Черновых. Точно по прописанному романтичной Кирочкой сценарию. Ну а почему Данилу было ее не порадовать, изобразив все, что в таких случаях положено: подобострастие перед благодушным отцом семейства, восхищение приготовленными блюдами и изысканные манеры по ухаживанию за милыми дамами. Видел бы его Арсен во время этого торжественного обеда — помер бы со смеху! «Разрешите порекомендовать вам этот бефстроганов, Данил, он приготовлен по рецепту Кирочкиной бабушки, а она была поваром у самого Панцержанского!» — сражала его подробностями будущая теща. Бефстроганов у Панцержанского! Это ж произнести еще нужно… «Да что вы говорите?! — восторгался Давыдов, даже не пытаясь припомнить, на каком курсе слыхал эту чудесную фамилию. — Конечно, как можно отказаться? Я уверен, что в вашем исполнении он ничуть не хуже оригинала!» И прочая дребедень, которую он мужественно выдержал в течение нескольких часов светского раута после официально сделанного предложения.
Ни со сроком подачи заявления, ни с датой свадьбы он спорить не стал — пускай насладятся сполна всеми радостями процесса, ради которого, по мнению едва ли не каждой порядочной барышни, стоит вообще на этот свет появиться. Наиболее всего Данила радовал факт наличия у него парадной формы, в которой, к высокому одобрению контр-адмирала, он и планировал отбыть свадебную церемонию. Если бы Кира взялась таскать его по салонам в поисках достойного, по ее мнению, костюма, Данил мог бы этого не перенести, уж он себя прекрасно знает. Чем меньше его личного участия, тем больше шансов пройти всю подготовку без неожиданностей. Своих родителей он решил принципиально держать от этого процесса подальше — им есть чем заниматься, кроме участия в сотворении прекрасной сказки для контр-адмиральской доченьки.
Довольный своим примерным поведением Данил как раз заходил в подъезд, когда Ленка спускалась по лестнице, снова отправляясь, видимо, на ночную смену.
— О, это ты! — приостановилась Лена от неожиданности, наткнувшись на него, когда повернула с лестничного пролета. — Ты уже от Черновых?
— Да. Привет! — улыбнулся ей Давыдов. — Снова в ночь? Как только вас, докторов, мужья терпят! — решил он пошутить, но, видимо, снова неудачно, поскольку никакой ответной улыбки Ленка не изобразила, лишь встряхнув стильно уложенными волосами. — Отлично выглядишь, Ленчик, молодец! Картинка просто!
— Ой, да ладно…
— Нет, я серьезно! Я бы на месте Стельникова волновался — уведут ведь! — продолжал он ее развлекать, открывая свою дверь, и мимоходом взглянул на пакет у нее в руках. — У вас мероприятие какое-то намечается?