— Пойдем! Погреешься хоть, — и вошла внутрь, оставив дверь распахнутой настежь.
Он же знал, что не должен был идти! Но ему и правда было холодно. Ему интересно было посмотреть, как она живет, да и просто хотелось побыть с ней еще.
— Ну и где ты там застрял? — Эля включила свет в тесном коридорчике, и Данил вошел в этот деревянный сарай. Изнутри он оказался гораздо приличнее, чем снаружи. Это был обычный сельский дом с побеленными известью стенами.
— На первом этаже хозяйка живет. Нам — на второй, — сообщила Эля, свернув вправо на деревянную лесенку.
— А… она не будет возражать? — поинтересовался опытный Давыдов.
— Ей-то что? Ей вообще все до фени! Сидит себе в каморке своей и квасит целыми днями. Я ее даже не вижу.
Они уже стояли в уютной, оклеенной дешевыми обоями комнатушке с низкой деревянной кроватью, маленьким столиком и двустворчатым шкафом напротив окна.
У Эли было очень чисто, скромно и совсем не так, как бывает дома. Нигде ничего не висит и не валяется, будто в только что отремонтированной комнате общежития. Только на тумбочке возле ее кровати разбросаны мелкие вещицы типа расчески, маникюрных принадлежностей и резинок для волос.
Чтобы разрядить неловкое молчание, Эля произнесла без всякого выражения:
— Пойду принесу воды. У меня есть кипятильник — хоть кофе попьем. Разденься, если хочешь, и замотайся в покрывало.
Она не поднимала глаз и уже жалела, что привела его сюда, в свои роскошные апартаменты. Теперь он точно подумает, что она какая-то оборванка. Ну зачем она его сюда притащила? Что он здесь будет делать? Ладно, ей тоже надо переодеться. Она повернулась, стараясь не смотреть на Данила, и открыла шкаф. Ну не будет же она при нем доставать с полки нижнее белье! Эля взяла свой легкий халат и закрыла дверцу шкафа.
— А у тебя совсем неплохо! — сказал Данил, видя, что она как-то потухла.
— Да? А мне вот совсем не нравится! — ответила она тем же безразличным, отчужденным тоном и вышла за дверь.
Давыдов тоже был в крайнем замешательстве: зачем он сюда приперся? Он не должен ее трогать… пока. А может, и вообще не должен. Хорошо, он и не будет. Он что-нибудь ей расскажет, они попьют кофе, а потом он уйдет. Но его вещи не высохнут… Тогда он уйдет утром: он переночует где-нибудь на полу, или они проболтают всю ночь. В любом случае, терпеть эти мокрые тряпки больше невозможно!
Данил разделся, развесив рубашку на дверце шкафа, брюки — на спинке стула, и, моментально согревшись, принялся изучать предметы, лежащие на тумбочке. Его удивила расческа Эли: обыкновенная металлическая «щетка», но только какая-то позолоченная, с цветной розочкой на обратной стороне и крошечными черными шариками на концах шипов. Он положил ее на тумбочку, подошел к шкафу и приоткрыл дверцу. Тонкое дорогое белье на верхней полке. Давыдов заглянул за другую створку: ничего себе гардеробчик! Плотный пестрый ряд отлично сшитых нарядов, большинство из которых с лейблами известных фирм на воротниках. Да она вовсе не так проста, как ее спартанское жилище…
Эля вошла в комнату:
— Смотри, есть кое-что получше!
Она повернулась к нему, держа в одной руке стаканы, а в другой — бутылку вина. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не находя, что сказать. Эля была совсем другой в этом светло-голубом свободном халате, завязанном на узкой талии и с небрежно запахнутым воротом. Ее смуглая кожа просто вызывающе контрастировала с небесным цветом мягко струящейся вокруг нее ткани. Данил в жизни не видел одежды более возбуждающей, чем эта тряпка, закрывающая почти все ее тело. Он опустил глаза. Он должен взять себя в руки…
Но взять себя в руки пытался не только Давыдов. Взглянув на его глянцевый обнаженный торс, Эля судорожно глотнула. Ей захотелось потрогать эту гладкую, геометрически правильную спину с угловато торчащими плечами, эту рельефную грудь с разложенной по выпирающим ключицам золотой цепочкой. Она тоже отвела глаза, и она не будет возражать, если он к ней немного попристает. Пускай даже он опять потом обидится. Эля села возле него и поставила на стол стаканы.
Данил снова начинал на себя злиться. Пока ее нет, он очень умный: все правильно и все хорошо. Но стоит только ей перед ним появиться, и все его планы летят к черту. Она снова решила поиздеваться: глоточек винца — как раз то, чего ему сейчас не хватает.
— Где ты это взяла? — Давыдов забрал у нее бутылку и взглянул на этикетку.
— В буфете у хозяйки, — спокойно ответила Эля.