Валерка немного успокоился и собрался удалиться в спальню. Данил уже шел к входной двери, как вдруг раздался междугородний телефонный звонок. Валерка обернулся, но Даня бросился к телефону так, словно аппарат падал с полки, и Данил хотел поймать его на лету.
— Алло! — крикнул он в сорванную трубку. — Сейчас... это тебя, — сказал Данил Валерке и быстро ушел из квартиры.
***
У Лагунова был Генка Левковский и еще три незнакомых девицы. Когда Давыдов сел за стол, компания уже изрядно поддала, не дожидаясь, пока явится Данил, для которого было оставлено местечко на диване рядом с самым великолепным экземпляром из этой симпатичной коллекции молоденьких подружек. Лешка выцепил их в городе сегодня днем, это была неслыханная удача, и Лагунов поверил в успех дела. Он сразу решил, кого подсадит к Давыдову. Ее звали Илона. Стройная фигурка, длинные каштановые волосы и огромные голубые глаза на бледном лице с нежной кожей.
Она была сейчас в короткой юбочке, и ее колено торчало над низким столиком прямо под носом сосредоточенного Давыдова.
Данил смотрел в тарелку. Все, он должен настроиться и переключиться на эту прекрасную девушку, сидящую к нему вплотную. Она не позвонит. И он больше не будет бросаться к телефону! Сейчас, сейчас он успокоится и увлечется этой благоухающей красавицей Илоной.
Генка взял бутылку и стал опускать горлышко над рюмкой Данила.
— Нет! Не надо, Гена! — замотал Давыдов головой. Он чувствовал, что пить ему нельзя, это будет уже конец. Стоит ему выпить хоть чуть-чуть, и тогда — все, сорвется последний болтик у него внутри, который еще каким-то чудом удерживает крышку люка, откуда пробивается какая-то страшная неизвестность, смертельная опасность! Он должен это прекратить... Надо придавить это в себе и задраить навеки. Он должен сопротивляться! Данил повернулся к Илоне, но ему не удалось сосредоточить бегающий взгляд на ее тонком красивом лице.
— Ты че, Дань, заболел? — спросил Генка, удивленный отказом Давыдова от спиртных напитков. — Печенку решил подлечить?
— Ну, не хочет — не надо! Нам больше будет. Скажите, девчонки? — пришел на помощь Лагунов. Он взглянул на Данила и понял, что тот безмерно ему благодарен.
Данил посмотрел на скрещенные ноги Илоны. Он должен к ней прикоснуться, начать ухаживать, но он что-то не может вспомнить, как именно это делается... А она совсем не так забрасывала ногу на ногу... Данил достал сигарету и закурил от поднесенной Лагуновым зажигалки.
Илона наклонилась и, улыбаясь, заглянула Данилу в лицо, держа сигарету в ухоженных бледных пальцах.
— Огоньку не найдется? — заигрывая, спросила она и стала прикуривать от его сигареты.
Лешка включил медленную музыку и вывел из-за стола свою подружку. Вот, правильно! Данил должен пригласить ее танцевать!
Положив сигарету в пепельницу, Давыдов взял Илону за руку, и они вышли на середину комнаты. Данилу становилось по-настоящему страшно. Его руки лежат на упругой, тонкой, живой талии, но в нем ничего не шевелится! Он говорил себе, что у Илоны хорошая кожа. Но его руки помнят, что такое хорошая кожа!.. Тогда он стал внушать себе, что у нее отличные духи. Но его ноздри отвергают этот искусственный запах! Илона — не какая-нибудь малолетка и знает толк в таких вещах, она очень умело себя ведет, она... «Не какая-нибудь малолетка...» Данил остановился и закрыл глаза.
— О чем ты думаешь? — спросила Илона, удивленная тщетностью всех своих попыток.
Данил уставился в пол:
— Мне домой пора.
— Домой? Мама будет ругать?! — язвительно спросила Илона.
Но Данил не услышал, что она ему сказала.
— Не знаю... извини! — он быстро ушел в коридор.
Илона направилась следом, желая получить объяснения, но у самого выхода из комнаты подскочивший Лагунов дернул ее за руку, отбросил на диван и вышел сам, закрыв за собой дверь.
Данил быстро обувался.
— Даня, ты...
— Пока, Леха! — он убежал за дверь не завязывая шнурков, как будто боялся услышать то, что собирается сказать Лешка.
Лагунов вернулся в комнату и взглянул на сидящего за столом Левковского, состроившего придурковатую мину и вертящего у виска пальцем. Лешка знал, что Гена никогда не чувствует напряженности обстановки, но не до такой же степени! Как можно не понимать, что концерт окончен и всем пора по домам? Но никто никуда не собирался, и Лешке придется терпеть. Он может только ускорить события, побыстрее споив Левковского и наговорив гадостей этим телкам, чтобы они обиделись и распрощались навсегда.
— Наливай, Геша! — Леша взял гитару и сел на кровать.
— О, Лагуна! — приободрился Левковский. — «Очи черные», на мой заказ!