***
Данил не сомневался, что названивать ему начнут с самого утра, и предусмотрительно отключил телефон, чтоб украсть у надвигающегося дня еще немного времени и оставить лично себе это утро в одной с ней постели.
Как же можно было его пропустить? Внезапно проснувшись, Эля резко подняла голову, уставившись на плечо, где только что располагалась, потом перевела испуганный взгляд на лицо улыбающегося ей Давыдова и, расплываясь в ответной улыбке, легла на него снова. Вот так она просыпаться теперь и будет. И как ни протестовала она, лениво потягиваясь и явно собираясь еще подремать, а повернуться к нему своей гибкой узкой спинкой ей все равно пришлось.
Она всегда напоминала Данилу с утра податливый, разогретый пластилин, и отказаться от нее в это время он был не в состоянии. Она точно так же прогибалась, под него подстраиваясь, подставляя упругие грудки под ласковую ладонь, и так же быстро твердели ее чувствительные сосочки, и уже невозможно было двигаться медленнее, растягивая удовольствие находиться у нее внутри, где так плотно, так горячо и влажно, как именно ему и нужно! Она всегда чувствовала наступающий финишный момент и замирала, и дразнилась, пытаясь с него соскользнуть, заставляя прижимать ее к себе, захватив поперек живота и практически обездвиживать, чтобы толкать уже, не сдерживаясь, во всю мощь своей неуправляемой страсти.
— Люблю тебя, девочка моя маленькая, — шептал ей Данил на ухо, еще не отдышавшись. — Я никуда тебя больше не отпущу, ты слышишь?..
— Слышу, — улыбаясь, ежилась она от прикосновений его ласковых губ, — ты же в самое ухо мне говоришь. Ну все, перестань, ну хватит… Отпусти, я в туалет хочу!
Засмеявшись, Данил разжал руки, выпуская из ее постели. Романтика — явно не ее конек, ничего со временем не изменилось. А он хотел бы, чтобы она стала другой? Да ни за что на свете!
Возвращаясь в комнату, Элина остановилась в коридоре, услышав, что Данил поздоровался с кем-то по телефону. Приблизившись к двери и став так, чтобы ее не было заметно, она внимательно вслушивалась в разговор.
— Да, Кира, я это понимаю и прошу прощения. Скажи, ты дома до обеда? А родители? Отлично. Я зайду часа через два и хотел бы, чтоб они тоже были. Да, спасибо тебе. Мы не будем ничего сейчас обсуждать. Все при встрече.
Он положил трубку и, посмотрев на входящую Элину, поманил ее к себе, возвращая на кровать.
— Теперь ты должен взять ведро и пойти за водой, помнишь? — улыбалась она, с удовольствием разваливаясь на его широкой постели.
— Я все помню. Могу по секундам разложить, хочешь?
— Кофе хочу.
— Само собой! — с готовностью поднялся он на ноги. — Сахара две с половиной ложки и бутерброд с сыром.
Не меняя расслабленной позы, она показала ему большой палец, и Давыдов отправился готовить завтрак, не сомневаясь, что всегда будет делать это в выходные. Он легко справился бы с этим и каждый день, но слишком уж рано он уходит на службу, чтобы его любительница поспать находилась к тому времени в сознании. Что ж, спать она сможет сколько угодно. Ни о каком продолжении ее трудовой деятельности он даже думать не хочет. Ее основное рабочее место с этого дня — именно там, где она сейчас так свободно разбросала свои смуглые ножки, явно рискуя вместо завтрака дождаться очередного комплекса утренней зарядки.
Однако Давыдов все же заставил себя сосредоточиться на предстоящем разговоре и, наверное, выглядел слишком серьезным, когда, уже одевшись, сел рядом с ней на диване в гостиной перед тем, как отправиться к Черновым.
— Ага, боишься? — улыбнулась Эля, чувствуя его напряженное состояние.
— Да, я боюсь, — неожиданно признался Давыдов. — Я боюсь, что пока меня не будет, снова что-нибудь случится. Но я хочу закрыть этот вопрос. Потом мы все с тобой обсудим и все решим. А сейчас просто помоги мне, ладно?
Эля кивнула, явно проникшись серьезностью момента, и Данил продолжил:
— Я очень прошу тебя никуда за это время не выходить и никому не открывать. Что бы там ни происходило, — показал он в сторону прихожей, — просто дождись меня. Телефон я отключу, чтобы он тебя не доставал. И я хочу, чтобы ты знала: нам больше ничего не помешает быть вместе. Вообще ничего! Лично я без тебя жить больше не хочу.