Утром она позвонила Данилу, который не ожидал такой молниеносной реакции.
— Это ты, что ли, Наташа?
— Да. Скажи, Даня, а Леша на меня обижается?
— Ну… Как тебе сказать… Не знаю. Может быть.
— Слушай, а у него есть телефон?
— Нет, но если тебе так уж нужно…
— Очень нужно!
— Кажется, он сегодня вечером дома. Давай встретимся, как обычно, я тебе покажу, где он живет. Зайдешь к нему, если хочешь, — равнодушным тоном предложил Данил.
— Думаешь, это будет удобно?.. А, ладно! — решившись, сама себе ответила Збруева. — Только не говори ему, что я звонила!
— Ну конечно. Пока!
Данил повесил трубку. Вот же чертов трубадур! Торжествуй, принцесса у твоих ног!
Он в точности передал Лагунову их телефонный разговор, сказав ему, чтобы вечером Лешка сидел дома в обнимку со своей гитарой и делал вид, что никого не ждет. Кроме того, Данил подробно проинструктировал Леху насчет формы одежды, порядка в квартире и бутылки вина в холодильнике.
— Ты понял, гитарист? Легкое вино! Не вздумай предложить ей хлопнуть водочки. Все, не подведи меня, Лагуна!
Данил уже был в дверях, когда Лешка скромно ему сказал:
— Учись, сынок, как надо брать девочек!
Давыдов довел расфуфыренную Натаху до подъезда, сказал номер Лешкиной квартиры, пожелал удачи и скрылся за углом. Он решил навестить сегодня Левковского и отметить Лешкину победу, в которой ни секунды не сомневался.
А Леша действительно победил. Он спел Наташе столько романсов, сколько она захотела прослушать. В точности следуя давыдовским указаниям, он ни разу не употребил нецензурного слова, он подливал ей вино в высокий фужер и угощал шоколадными конфетами.
Еще одна минута, еще один глоток алкоголя — и сговорчивая Наташка уступила терпеливому Лагунову. Потом она немного поплакала над своей утраченной невинностью, но довольно быстро успокоилась и даже начала смеяться, слушая Лешкины импровизации на тему известных эстрадных песенок в сочетании с фрагментами военно-патриотических шедевров.
С этого дня они на некоторое время стали типичной неразлучной парой. Данил поражался, с какой легкостью Наташка врала преподавателям, что переночует дома, а родителям — что останется в училище, и спокойно отправлялась к Лагунову. Благо, Лешкина мама вообще сейчас куда-то уехала. Натаху же можно элементарно проверить! Но Збруеву, видимо, это не очень беспокоило.
Леха встречал ее после вечерней репетиции или спектакля, и, предварительно зайдя в любимую «Кулинарию», они садились в троллейбус и ехали в свой райский уголок. Вот, интересно, с Данилом тоже такое когда-нибудь будет?.. Так, чтобы потерять интерес ко всем ранее любимым развлечениям и даже в друзьях не чувствовать больше особой потребности?
Данил все же надеется, что это явление у Лагунова временное. Как можно столько времени проводить вдвоем с одним и тем же человеком? В кровати — понятно, но не валяются же они там постоянно! Надо же о чем-то разговаривать, например. И что можно обсуждать, интересно, с этой глуповатой балеринкой?
Нет уж, Данил Давыдов так не попадет! Слишком много он их видел и слишком хорошо знает, чтобы потерять способность смотреть на происходящее трезво и объективно. Он сам решит, когда ему будет нужно, и женщину себе будет выбирать сознательно, опираясь только на здравые рассуждения. И до этого еще очень далеко, в ближайшие лет десять он вообще не собирается лишать себя никаких жизненных удовольствий! А может, и вообще не собирается! Его крученный папочка, например, даже будучи глубоко женатым человеком, ни в чем себе не отказывает…
***
Данил сдал экзамены и отлично повеселился на выпускном вечере. В компании явно приходящего в себя Лагунова и верного Левковского Давыдов тихонько смылся посреди мероприятия и, захватив с собой парочку девчонок, превосходно отметил окончание школы у Лагуны дома. А в пять утра два друга приволокли Давыдова домой и разместили в ванной к тихой радости давно привыкших к подобным явлениям родителей.