Красавица Ингрида — высокая голубоглазая блондинка — сходила по нему с ума. Она и слышать не хотела о других многочисленных, всем обеспеченных и модно одетых ухажерах. Она была на год старше Золтана и хотела только его — грубого, замкнутого, сильного Золтана, который с семнадцати лет, поступив на заочный факультет политеха, вкалывал в металлургическом цеху.
Когда он сказал сестре, что скоро женится, Элю охватила страшная паника. В свои восемь лет она прекрасно понимала, что Золтан вовсе не обязан брать ее с собой в дом Ингриды, родители которой уехали на Север и в ближайшее время возвращаться не собирались.
Но Золтан забрал Элю. Конечно, Ингрида не слишком этому радовалась, однако с Золтаном спорить было бесполезно — он не уступал никогда и ни в чем, тем более, если дело касалось его сестры. У Ингриды хороший характер, и Эля понимала, какие чувства та к ней испытывала. Если от домашнего животного нет возможности избавиться, нужно сделать так, чтобы сосуществование с ним доставляло минимум неудобств. Ингрида взялась за нее, а Эля лезла вон из кожи, чтобы остаться с ними. Эля убирала во всем доме и готовила еду, читая здоровенную книгу рецептов. Она старалась сделать все раньше, чем за это возьмется Ингрида, и со временем Ингрида к этому привыкла — не могла не привыкнуть!
Эля нравилась Ингриде: непосредственная, забавная черненькая мартышка, преданно смотрящая на своего хозяина, строгого Золтана. Ингрида покупала ей модные вещи, иногда дарила свои и заставляла за собой следить, а могла сделать и более ценный подарок: например, это тоненькое золотое колечко с красным камешком. Эля думала, что наконец-то ее жизнь наладилась. Это были лучшие ее годы, тогда она была по-настоящему счастлива, пока все внезапно и страшно не закончилось: не стало Золтана…
Конечно, она не расскажет об этом Данилу. Она вообще никому не расскажет. Просто не сможет рассказать.
Она должна думать только о будущем. Ей надо поступить в институт и уехать. Ингрида поможет ей — ведь Ингриде и самой не терпится избавиться от Эли, этого драгоценного наследства, доставшегося от Золтана. Эля снова чувствует себя лишней, никому не нужной, ведь Ингрида снова вышла замуж. За бывшего приятеля Золтана, который работает в руководстве их города, и именно он со своими связями должен помочь Эле с поступлением в Москве. Сейчас Ингрида с мужем уехала отдыхать куда-то в горы, оставив Элю у этой тетки, дальней родственницы новоявленного супруга, которой нет дела вообще ни до чего в этом мире, кроме заветной ежедневной бутылки. И сидеть здесь Эле, наверное, до конца летних каникул…
Она услышала, что Данил спускается вниз. Что ж, она уже не плачет. Она уже совсем спокойна и может продолжить эту болтовню, хоть как-то убивающую время.
— Хочешь, сходим вечером в кино? — неожиданно спросил он.
— А на какой фильм? — улыбаясь, повернулась к нему Эля.
— Ну… господи ты боже мой! — развел руками Давыдов. — Ну не вижу я отсюда афиш! Извини! Мы пойдем в город и посмотрим.
— Хорошо, хорошо! Только не надо так нервничать! В шесть часов приходи. До свидания!
— Счастливо оставаться!
И они быстро зашагали в разные стороны, ни разу не оглянувшись.
— Ну что? — спросил вышедший из ванной Лагунов, обнаружив в комнате Данила. — Как там наша Гюльчатай? Открывает личико?
Давыдов засмеялся. Ей действительно очень подходит это имя. Но это касается только экзотической внешности. В остальном Эля представляет собой, скорее, крайнюю степень раскрепощения женщин Востока: довольно смелые манеры и совершенно никакого почтения к лицам мужского пола.
— Леха, который час? — спросил Давыдов. — Ага, только полпервого… Ладно, пойдем пока искупаемся, так жарко сегодня.
***
А Эля, возвращаясь, думала, что ему точно сегодня что-то сильно испортило настроение. Наверное, эта Анжела не хочет с ним спать! Эля ведь прекрасно помнила, как бесился Золтан, когда ссорился с Ингридой, и та выгоняла его из спальни. И вообще, у Эли было собрано столько информации по данному вопросу, что из нее можно было бы составить справочник средних размеров. Еще бы! Все свое детство Эля когда-то посвящала беготне по дворам с соседскими детьми, в основном, с мальчиками. С ними ей было гораздо проще. Девочки с их бантиками и куколками действовали Элине на нервы и со своей стороны тоже с ней не водились.
Ни Золтан, ни Ингрида об этом с ней не говорили. Единственная фраза, как-то касающаяся данной области, принадлежала Золтану: «Малыш, если к тебе кто-нибудь будет приставать — сразу скажи. Я выпущу ему кишки!» Но такой необходимости не было: к Эле никто не приставал, и, кроме того, она точно знала, что процесс совокупления, от которого без ума все мужчины, женщинам доставляет одни только неприятности. Женщины делают это только для того, чтобы не обижался муж и, главное, чтобы иметь ребенка. Но Эле даром не нужен никакой муж, а ребенка она лучше возьмет из детского дома, когда захочет.