Она должна помочь ему с ребенком и в случае серьезных осложнений с мамой. Все ведь может быть! Единственное, что наводит на Данила реальный ужас — это то, что отец может отказаться ему помогать. Но он не откажется, Данил этого ему не позволит, иначе вообще непонятно, чем все закончится. Как-то странно ведет себя Катя в последние дни. Как будто сомневается в чем-то… Может, рожать боится, а может, Данил слишком устал, и ему просто кажется. В любом случае, думать об этом он сейчас не будет.
Сейчас ему нужна Ленка, и он уже идет к ней, поднимаясь к ее квартире. Мишки нет дома, он приедет позже, и у Данила есть время поговорить.
***
Ленка со своим обычным насмешливым выражением лица открыла дверь:
— Привет-привет! Заходи, как дела?
— Нормально, — пошел он за ней на кухню. Лена подошла к плите, чтобы подогреть для Давыдова ужин, а он, выдохнув и сев на табуретку, решил не тянуть: — Лена. Мне нужна твоя помощь.
Стельникова обернулась, удивленная этим неожиданно серьезным тоном. Давыдов кивнул, показывая, чтобы она села тоже, и Ленка, подозрительно сощурив глаза, медленно опустилась на стул. Давыдов выглядел очень обеспокоенным. Ленка уже замечала его в таком состоянии в последнее время, хотя ранее, казалось, он стал вполне уравновешенным человеком. Стельникова думала, что, излечившись от пьянства, он заодно подправил свои прохудившиеся нервы. Хотя он и пропадал вечерами, но всегда возвращался трезвый и один, что заставляло Ленку теряться в догадках насчет его занятий в свободное время. Он как будто посещал кружок юного техника или вязания — таким примерным он казался. И сейчас Стельникова просто сгорает от любопытства, какого рода помощь она может ему оказать.
— Только ты должна обещать, что если не согласишься, то никому не расскажешь! — медленно говорил Давыдов, глядя ей прямо в глаза. — Просто забудешь, что я тебе сказал, и все. Хорошо?
Ленка пожала плечами. Она даже не догадывается, о чем идет речь.
— Ну, Лена, обещаешь?
Стельникова кивнула: сколько можно тянуть? Это страшно интересно!
— Так вот, — решительно взглянул на нее Давыдов. — У меня родится ребенок. Очень скоро, неделя или две остались.
Ленка непроизвольно скользнула взглядом по телу Данила и, судорожно глотнув, снова уставилась в его сосредоточенное лицо. Этот ее взгляд Давыдов заметил и поспешил продолжить:
— «У меня» — это значит мой ребенок, Лена, я пока еще в своем уме! Мне родит его женщина. Моя официальная жена. Мы разведемся сразу после этого, и ребенок останется со мной.
— Что значит с тобой, Давыдов? — округлила глаза ошарашенная Ленка. — И… какая жена?! Ты что несешь вообще? Ты попал, что ли…
— Лена! — прервал поток вопросов Данил, уже понимая, что версию про случайный залет и неудачный брак впарить Стельниковой не получится. Рассказать придется правду. — Я для этого и пришел, чтобы с тобой поговорить. Пожалуйста, не перебивай, пока все не узнаешь. Не надо там… смеяться или в обморок падать! Просто послушай, хорошо?
Он начал с того, что уже очень давно мечтал о ребенке и даже начал из-за этого серьезно пить. Ленка криво усмехнулась: он говорит это так, будто она о его пьянстве не догадывалась. Однако по мере его повествования о том, каким образом он решал свою проблему, Ленкино лицо, сменив все гримасы, которые существуют в природе, перестало что-либо выражать вообще.
Она не сразу обрела дар речи, когда Давыдов закончил тем, что он действительно официально женат, его ребеночек вот-вот родится, но об этом никто до сих пор не знает и узнать не должен, пока Давыдов ребенка не заберет. Просто чтобы никто не успел ему в этом помешать. Да, вот так. Все просто.
— Теперь, Лен, расскажи, что мне нужно будет. Конкретно только, ты же все о детях знаешь.
— Конкретно… — тихим эхом повторила Стельникова, не сводя с него изумленного взгляда. — Конкретно… — достала она сигарету из лежащей на столе пачки и, закурив, явно старалась на Данила не смотреть, переваривая полученную информацию.
Данил никогда не видел, чтобы Ленка курила прямо на кухне. Им с Мишей она тоже не разрешала этого делать, в связи с чем он пришел к выводу, что впечатлил ее необычайно. Не дождавшись, когда Стельникова обретет дар речи, он решил немного ее успокоить:
— Все не так страшно на самом деле, Ленчик! — улыбнулся ей Давыдов. — Это просто как бартер, понимаешь…