— Черт возьми, опять вы за старое, — сказал худой. — Мне в самом деле надо ехать. Я могу вам оставить свой адрес, могу, наконец, дать подписку, что явлюсь, куда вы прикажете.
— Вы никуда не поедете, — отрезал я.
Только теперь они, кажется, поняли, что игра проиграна, что им не удалось меня одурачить.
— Я могу дать деньги, чтобы вы отпустили моего племянника под залог. Это законно, и вы не должны возражать против этого, мистер Ханней, — сказал старик, и его веки закрыли глаза.
Я тотчас дал свисток.
В ту же секунду в комнате погас свет. Кто-то, очень сильный, схватил меня за руки и стал шарить по карманам. Очевидно, искал пистолет.
— Schnell, Franz, — раздался голос старика, — das Boot, das Boot.[16]
Я видел, что на освещенной луной лужайке перед домом появились двое моих людей.
Высокий молодой человек выпрыгнул в окно и, свалив с ног детектива, перепрыгнул через забор. Я схватил старика и вывернул ему руки за спину. Вбежавшие в комнату детективы схватили толстяка. В это время Франц, перебежав дорогу, перепрыгнул через барьер и побежал к лестнице. Добежав до нее, он запер на ключ ворота. Мой человек, гнавшийся за ним, опоздал.
Вдруг старик вырвался из моих рук и подскочил к стене. Раздался щелчок — в ту же секунду мы услышали грохот и увидели поднимающиеся над обрывом клубы пыли.
Кто-то щелкнул выключателем.
— Вы его не поймаете, — глаза старика блестели. — Он ушел от вас… и он победил… Der schwarze Stein in der Sieges Krone.[17]
Глядя на эти горящие ненавистью и торжеством победы глаза, я вдруг понял, что имею дело не только со шпионом, но еще и с фанатиком Великой Германии. Я повернулся к нему и сказал:
— Его торжество продлится лишь несколько минут. «Ариадна» уже полчаса находится в наших руках.
Через полтора месяца, как вы знаете, началась война. Учтя опыт, полученный мною в англо-бурской войне, мне присвоили звание капитана. Началась моя фронтовая служба, и я лишь изредка вспоминал свои приключения.