Татьяна Игоревна появилась на пороге кухни неуверенно, с кастрюлькой в руках и чуть жадным взглядом. Она не села к столу, а, переминаясь с ноги на ногу, заискивающе заговорила с Мариной.
— У тебя всё хорошо, доченька? Я вот подумала, может, помочь вам ещё с чем?
Ольга Николаевна бросила на неё взгляд, в котором была ирония и лёгкое презрение.
— Нам хватит, спасибо, — произнесла она безапелляционно, — вы не утруждайте себя, Татьяна.
Татьяна улыбнулась, делая вид, что не услышала, она всегда старалась казаться приветливой, но по сути просто мечтала оказаться в компании “своих”. В этот момент Марина поймала взгляд Александра. Между ними тишина. В ней не было ни доверия, ни вражды, только осторожность и лёгкое любопытство.
— Ну что ж, — начала она, отодвигая салатницу, — Борис всё ещё на работе. Представь себе, Александр, до сих пор. Мы уже и не удивляемся. Все дела на мне, как всегда. С утра и до ночи.— Она вздохнула так, чтобы всем было понятно: это не просто усталость, а героизм.— Я так рада, что ты приехал проводить брата, — продолжила она, с тем оттенком, в котором радость смешивалась с оценкой. — Хотя бы кто-то из семьи оказался рядом.
Александр кивнул, глядя в тарелку.
— Рад, что успел, — сказал он спокойно. — И, надеюсь, не создаю лишних хлопот.
— Хлопот… — Ольга Николаевна чуть улыбнулась уголком губ. — У нас всегда хлопоты. Но, как ты понимаешь, я к ним привыкла.
— Ольга, — неуверенно вставила Татьяна Игоревна, придвигаясь на стуле ближе, — так ведь всё у вас под контролем. Я смотрю, всё как положено, и Марина молодец, всё помогает.
В её голосе сквозила та самая нота, от которой в её же словах «помогает» слышалось «должна».
— Марина, конечно, старается, — сухо ответила Ольга Николаевна. — Хотя сейчас не время для усталости. Завтра все взгляды будут прикованы к нам.
Она задержала взгляд на невестке, словно напоминая о невидимом списке требований.
Марина, не меняя выражения лица, тихо сказала:
— Я понимаю.
— А ты, Александр, — снова повернулась к нему Ольга Николаевна, — ведь в Америке, наверное, всё совсем по-другому? У нас тут всё старым порядком, а там, говорят, люди меньше церемонятся.
— Возможно, — ответил он после паузы. — Но церемонии тоже имеют свою цену.
Татьяна Игоревна хмыкнула, словно не до конца поняла, но и не решилась уточнить.
— Главное, чтобы семья была вместе, — добавила она, глядя на Марину с таким видом, будто именно сейчас сказала неоспоримую истину.
— Да, — кивнула она, — хотя иногда люди ближе на расстоянии, чем за одним столом.
Ольга Николаевна отставила бокал, в котором едва пригубила воду.
— Ну, на этот раз мы все здесь. И давайте оставим философию до завтра.
Вечер растворился в шелесте шагов и закрывающихся дверей, наполненный сдержанными взглядами и недосказанными мыслями. Марина задержалась на кухне, доела остывший кусок пирога, не потому что хотелось, а чтобы занять руки. В доме царила такая осторожная тишина, будто каждый звук здесь должен был быть согласован заранее. Слышался только шелест занавесок и редкие шаги где-то в глубине.
Доела кусочек пирога, она вышла во двор, будто случайно, но на самом деле потому, что только там позволялось немного быть собой. Вдохнула сырой осенний воздух, почувствовала, как в груди отпускает стянутый пояс, впервые за день. Она оглядела двор, идеально подстриженные кусты, желтоватые дорожки, и тут же заметила, что кто-то оставил на скамейке забытый шарф. Марина провела по нему рукой.
На веранде, опершись на перила, стоял Александр. Он бросил взгляд через плечо, короткий, оценивающий, и тут же отвернулся. Дым его сигареты растворялся в прохладном воздухе.
— Здесь тихо, — негромко сказала Марина, не двигаясь ближе.
— Я заметил, — ответил он, стряхнул пепел и посмотрел на сад. — Всё как будто для гостей, а не для жизни.
— Завтра будет много народу, — сказала она после паузы, — к середине дня дом станет тесным, как вокзал.
Александр усмехнулся одними глазами.
— Значит, надо успеть насладиться тишиной.
Марина чуть улыбнулась в ответ.
— Ты ведь не любил приезжать сюда? — спросила она, опустив взгляд.
— Не любил, — честно признался Александр. — Всегда чувствовал себя здесь… как будто за стеклом.
— Ты не один такой, — тихо сказала Марина, и вдруг ей показалось, что он поймёт больше, чем все остальные в доме.