— А у тебя как работа? — спросил он, словно пытаясь вернуть разговор в безопасное русло.
Марина оживилась, потому что говорить о деле всегда проще, чем о чувствах.
— Я занимаюсь оформлением. Сейчас весна, много заказов на декор. Честно говоря, это единственное, что держит меня в тонусе.
Он слушал внимательно, без привычного рассеянного выражения, которое часто бывает у людей, задающих формальные вопросы.
— Ты всегда была в этом сильна, — сказал он. — Я помню твои рисунки. Ты недооценивала себя.
— А ты переоцениваешь, — усмехнулась Марина, но почувствовала, как приятно это признание.
Они замолчали, слушая звук шагов по мокрому асфальту.
Когда они вышли к набережной, Марина остановилась у ограждения и посмотрела вниз, на воду. Там отражались фонари, и течение слегка колыхало эти огни, как будто расшатывало их. Они шли всё тем же неторопливым шагом, когда Александр вдруг нарушил тишину. Голос его прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сдержанная напряжённость.
— Скажи, Марин, как там всё закончилось… с семьёй? С отцом, матерью?
Марина слегка вздрогнула от неожиданности вопроса. Она не сразу ответила, словно решала, стоит ли сейчас поднимать тему, которая была болезненной сама по себе. Но Александр ждал, и она заговорила.
— Они пытались. Давили, приходили, приводили адвокатов. Ты, наверное, знаешь, как они умеют делать вид, что всё происходит ради семейного блага.
Александр кивнул.
— Знаю. После моего отъезда мне звонил отец. Сначала намёками, потом прямо. Просил помочь им, мол, я должен держать сторону семьи. Сказал, что её, то есть тебя, надо поставить на место.
Марина остановилась на секунду и посмотрела на него.
— И что ты ответил?
Он горько усмехнулся.
— Послал их. Без объяснений. Сказал, что в это не полезу и не хочу иметь к этому никакого отношения. После этого мы почти не разговаривали. Они решили, что я предал род. Но мне было всё равно.
Марина опустила глаза. Её пальцы невольно скользнули по ремешку сумки, словно она искала опору.
— Всё решилось без суда, — тихо сказала она. — Мы с их адвокатами пришли к соглашению. Я оставила бизнес. Фамильный дом тоже. Всё, что им так важно держать при себе, я им отдала.
Александр нахмурился.
— А остальное?
— Остальное оставила. Квартиру, личные накопления. Что-то продала. Эти деньги и стали моим билетом сюда. — Она сделала паузу и, будто оправдываясь, добавила. — Я не могла больше жить там. Всё казалось чужим и липким.
Он внимательно посмотрел на неё, чуть замедлив шаг.
— Ты сделала правильно.
Марина усмехнулась, но без веселья.
— Правильно? Иногда кажется, что я просто сбежала.
— Иногда побег, единственный правильный выход, — спокойно сказал он. — Они бы сломали тебя окончательно, если бы ты осталась.
Она вздохнула и отвела взгляд в сторону, где фонари отражались в мокром асфальте.
— Ты говоришь так, будто веришь в меня больше, чем я сама.
— Может, так и есть, — ответил он.
Александр встал рядом, облокотился на перила. Их плечи почти коснулись друг друга. Марина почувствовала, как сердце сжимается от этого «почти».
— Саша, — тихо сказала она. — Это неправильно.
Он повернул голову, его лицо было совсем близко.
— Я знаю.
Она отвернулась к воде, потому что не могла выдержать его взгляда.
— У тебя есть девушка. У меня… свои отношения.
— Я знаю, — повторил он. — Но ты правда думаешь, что это можно игнорировать?
Марина закрыла глаза на секунду, стараясь собраться. Ветер коснулся её волос, и она почувствовала, как он почти невольно двинулся ближе, будто хотел поправить выбившуюся прядь. Но не сделал этого.
— Скажи честно, — вдруг сказала она, не глядя на него. — Ты скучал?
Несколько секунд он молчал. Потом ответил:
— Больше, чем хотел бы признать.
Марина сжала руки на перилах. Ей хотелось сказать то же самое, но язык будто не поворачивался. одно лишнее слово, и граница будет пересечена.
— Мы слишком поздно встретились снова, — произнесла она наконец.
— Или слишком рано, — возразил он, и в голосе прозвучала лёгкая, горькая усмешка.
Они пошли обратно к оживлённой улице, но шаги давались тяжело. Воздух был густым от недосказанности. Каждый хотел продлить момент, каждый боялся его. Холодный уличный свет ложился на лица резкими тенями. Саша чуть подался к ней и будто случайно коснулся кончиком пальца её руки. Лёгкое прикосновение и в нём чувствовалось куда больше, чем он себе позволял показать. Хотелось сжать ладонь, прижать её к себе, но он боялся сорваться и сделать шаг, за который не будет прощения.
Марина не отдёрнула руку. Более того, сделала едва заметный шаг ближе, так, что воздух между ними словно загустел. Несколько секунд они молчали, и тишина звенела куда громче, чем музыка за дверью.