— Ты в порядке? — наконец спросил он. Голос был тихим, в нём не было ни капли осуждения, только глубокая, почти болезненная тревога.
Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы снова подступили к горлу.
— Нет, — прошептала она, и её голос сорвался. — Я не в порядке. — Она отвернулась к окну, упираясь лбом в холодное стекло.— Он был как Дима, — слова вырвались сами, тихие и страшные. — Тот же взгляд, когда он злится. Та же холодная ярость. Он схватил меня за руку… так же, как Дима, когда хотел показать, кто здесь хозяин. Я думала, я сбежала от этого. Думала, что теперь всё будет по-другому. А оказалось… я просто нашла его копию.
Саша сжал кулаки так, что побелели костяшки. В темноте было видно, как напряглись желваки на его лице. Он знал, что его брат был сложным человеком, но то, что услышал сейчас, подтверждало его худшие догадки о том, через что ей пришлось пройти.
— Прости, — сказал он хрипло. — Я не должен был вмешиваться. Я сделал только хуже, устроил эту сцену… Но я не мог смотреть, как он тебя трогает. Как он смотрит на тебя. Я просто… сорвался.
Марина медленно повернула к нему заплаканное лицо. В его словах она услышала главное, сожаление. Не оправдание, а именно сожаление о том, что причинил ей дополнительную боль. И это было так не похоже на то, к чему она привыкла. Дмитрий бы обвинил её. Даниэль уже обвинил. А Саша винил себя.
— Ты… ты не виноват, — прошептала она. — Ты просто… защитил меня. Наверное, впервые за долгое время кто-то это сделал.
В его глазах мелькнула боль. Он смотрел на неё, и эта короткая пауза была наполнена всем, что они не решались сказать.
— То, что ты сказала там… в коридоре… — начал он осторожно, будто боясь наступить на тонкий лёд. — Это было из-за злости? Из-за страха?
Марина знала, что он даёт ей возможность отступить, списать всё на аффект. Но она больше не хотела врать. Ни ему, ни себе.
— Нет, — она выдохнула, и вместе с этим выдохом вышла вся её усталость. — Это была правда. Но я не знаю, что мне теперь делать с этой правдой, Саша.
Такси свернуло на её улицу. Знакомые дома, фонари, деревья. Всё казалось чужим.
— Сначала, — сказал он твёрдо, — ты идёшь домой и пытаешься уснуть. Тебе нужно прийти в себя. Он не посмеет тебя больше тронуть. Если что, ты знаешь, кому звонить.
— А потом? — её голос был едва слышен.
— А потом ты сама решишь, что делать. Это твоя жизнь, Марина. Не моя, не его. Твоя.
Машина остановилась у подъезда. Водитель деликатно молчал. Саша расплатился, и они вышли. Прохладный воздух немного отрезвил.
— Спасибо, что отвёз, — сказала она, не поднимая глаз.
— Я не мог иначе.
Они стояли у двери подъезда. Несколько секунд тишины, наполненной неловкостью и невысказанными чувствами. Ей хотелось, чтобы он обнял её. Ему хотелось сделать то же самое. Но оба понимали, не сейчас. Любое лишнее движение могло разрушить этот хрупкий, только что родившийся мир.
— Ты справишься, — сказал он наконец, и в его голосе была такая непоколебимая уверенность, что она на мгновение сама в это поверила.
Марина кивнула, набрала код на двери. Прежде чем войти, она обернулась.
— Саша?
— Да?
— Не исчезай, пожалуйста, — попросила она, и в этих словах было всё — её страх, её надежда, её отчаянная потребность в нём.
Он смотрел на неё долго, и в его взгляде она увидела ответ.
— Постараюсь, — сказал он тихо. — Позвони, когда будешь готова.