Александр криво усмехнулся.
— Красиво тебе меня расписали. Наверное, ещё добавили, что я тянул деньги из отца или едва не развалил бизнес?
— А это неправда? — Марина прищурилась.
— А ты веришь всему, что тебе шепчут за спиной? — он подался ближе, голос стал тише, жёстче. — Просто потому, что так проще не разбираться.
— А ты веришь всему, что тебе шепчут за спиной? — он подался ближе, голос стал тише, жёстче. — Просто потому, что так проще не разбираться.
Марина на миг даже потеряла дар речи. Абсурд ситуации был почти смешон, он обвиняет её в доверии к слухам, не зная, что сам уже нарисовал её портрет по чужим догадкам. Она чуть прищурилась, в глазах мелькнуло что-то вроде изумления, вперемешку с обидой.
— А ты сам-то чем сейчас занимаешься? — тихо, но с нажимом спросила она. — Сидишь тут, судишь меня, подгоняешь под свои предположения… будто знаешь, кто я.— Она выпрямилась, и в голосе зазвенело раздражение.— Что мне, кроме этой показухи, есть за что держаться? Знаешь, каково это каждый день слушать, что ты не та, не такая, “нам бы посговорчивее жену”…
— Все тут такие, — отрезал Александр. — Вся семья на масках.
— Вся, — согласилась она. — А ты думаешь, сбежал и стал честнее?
— По крайней мере, я выбрал быть собой, — бросил он жёстко.
— А я не выбирала вообще! — в голосе Марины зазвенел металл. — Тебя хоть не заставляли улыбаться каждому гостю, не учили ходить по струнке ради чужого наследства.— В какой-то момент Марина уже не могла сдерживаться. Она глянула на Александра с такой горечью, что его слова сразу застряли в горле.— Знаешь, Саша, легче всего судить о чужой жизни, когда у тебя хотя бы была возможность выбирать. Я не держусь за их деньги или за их дом, если ты вдруг не заметил. Я держусь тут потому, что уйти некуда, а возвращаться ещё страшнее, чем остаться.
Он не ожидал такого ответа, на миг опустил глаза, словно впервые увидел в ней не фасад, а раненого человека. Но Марина уже отступила, сжала пачку сигарет до хруста, резко развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь и не давая ему шанса что-то сказать в ответ.
Когда Марина вернулась в дом, сквозняк закрыл за ней дверь громче обычного. В коридоре пахло парфюмом и капустой, кто-то из гостей шумел на кухне, а в холле поджидала мать.
Татьяна Игоревна подошла к дочери быстро, с видом обиженной начальницы, и шепнула, чтобы никто не услышал:
— Марина! Где ты ходишь? Я тебе сколько раз говорила, пообщайся, улыбнись, помоги мне наладить контакт с этими людьми. Такие возможности не всегда бывают, а ты всё уходишь и уходишь…
Марина устало опустила голову, чувствуя, как только что отпущенное сердце вновь сжимается в тиски.
— Я сейчас вернусь, мама, — почти безжизненно ответила она.
Глава 2.
— Только не делай такое лицо, — буркнула Татьяна, — и не уходи никуда, понятно? Хватит этих твоих обид и прогулок. Ты должна быть благодарна этой семье, а не вести себя как…
— Как кто? — тихо спросила Марина, не поднимая глаз.
— Как бедная родственница, — шепнула мать с нажимом. — Помни, где твое место.
Татьяна развернулась, не дожидаясь ответа, и ушла дальше по коридору, оставив Марину снова одну, только теперь у неё не было даже сил злиться. Марина осталась в коридоре одна, чувствуя, как в груди скребутся злость и усталость. Она глубоко вздохнула, выпрямила спину, за дверью слышались смех, звон посуды и кто-то снова громко восхищался талантом Ольги Николаевны держать стол и семью «на высоте».
Она машинально провела пальцем по холодной поверхности комода, задержалась у зеркала. В отражении, всё та же аккуратная причёска, строгая одежда, взгляд, в котором трудно было узнать себя прежнюю. На секунду захотелось расплакаться, но вместо слёз на губах появилась упрямая, уставшая усмешка.
— Помни, где твоё место…
Мамин голос будто преследовал её эхом из комнаты в комнату. Марина тихо рассмеялась, коротко, без радости. Она прошла в гостиную, где гости уже начали собираться в кучки по интересам. Вокруг Ольги Николаевны стояли дамы постарше, восхищались порядком в доме, хвалили закуски, обсуждали украшения на столе. Отец Дмитрия уверенно вел мужской разговор о рынке и политике, смеясь над чужими шутками. Татьяна Игоревна вспорхнула к знакомой паре, громко представила Марину, как «нашу дорогую дочку, умницу, вдову лучшего сына семьи», дав понять, что рассчитывает на её мягкую улыбку и любезность.
— Очень приятно, — вежливо сказала Марина, пряча настоящие мысли под маской вежливости. — Надеюсь, вы хорошо доехали.