— Что-то не так? — спросила она осторожно.
— Да, — кивнул он с абсолютно серьёзным лицом. — Я не могу больше молчать. Это касается основ наших с тобой отношений.
Она смотрела на него, ожидая худшего. В голове уже пронеслись десятки вариантов, он или возвращается к Эмили, или уезжает навсегда, он считает, что они слишком поторопились.
— Я должен знать, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты действительно считаешь, что ананасы в пицце, это нормально?
Марина замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. А потом не выдержала и расхохоталась. Так громко и искренне, что эхо её смеха прокатилось по всей галерее. Она смеялась до слёз, согнувшись пополам, а он смотрел на неё, и в его глазах плясали смешинки.
— Ты… ты идиот, Саша! — выдохнула она, вытирая слёзы. — Я уж думала, всё. Конец света.
— Для меня это и есть конец света! — возмутился он с наигранной серьёзностью. — Как я могу строить будущее с женщиной, у которой такие варварские гастрономические пристрастия? Это же против всех законов природы!
— А по-моему, это гениально, — заявила она, уже полностью придя в себя. — Это идеальный баланс солёного и сладкого. Ты просто ничего не понимаешь в высокой кухне.
— Высокая кухня, когда ты не кладёшь консервированные фрукты на сыр и тесто! Это кощунство!
Они спорили ещё минут десять, смеясь и перебивая друг друга. В этом дурацком, бессмысленном споре было больше близости и тепла, чем во всех правильных разговорах за её прошлую жизнь. Она поняла, что с ним «серьёзные разговоры» могут быть и такими, лёгкими, смешными, не ранящими.
Глава 15.
В последние дни Марина стала замечать в Александре перемены. Его привычная лёгкая ирония сменилась тихой задумчивостью. Он чаще обычного смотрел в телефон, хмурился, отвечал на звонки короткими, резкими фразами. Он не жаловался, но Марина, ставшая гораздо внимательнее не только к линиям и цветам, но и к людям, видела напряжение в его плечах, едва заметную складку между бровями. Она поняла, что игра в одни ворота, где он сильный и поддерживающий, а она слабая и нуждающаяся в опоре, закончилась. Теперь была её очередь.
Однажды вечером, когда они сидели у неё на кухне над тарелками с наскоро заказанной лапшой, он снова отвлёкся на звонок. Говорил по-английски, обсуждал какие-то поставки, разрешения, и в его голосе сквозило с трудом сдерживаемое раздражение. Закончив разговор, он с силой бросил телефон на стол и провёл рукой по волосам.
— Прости, — выдохнул он. — Бюрократия. Кажется, открыть ресторан в Нью-Йорке сложнее, чем запустить ракету на Марс. Отец был бы в восторге, он всегда говорил, что моя затея с едой, несерьёзно. «Мужики бизнесом занимаются, а не у плиты стоят», — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только старая горечь.
Марина молча встала, подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи, мягко разминая напряжённые мышцы. Он удивлённо поднял голову, но не сопротивлялся, наоборот, откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.
— У тебя сильные руки, — пробормотал он.
— Я художник, — ответила она, продолжая своё дело. — А что, по-твоему, твой отец считал «серьёзным бизнесом»? Перекладывать бумажки в офисе и носить галстук, который душит?
— Примерно, — он хмыкнул. — Главное, чтобы солидно и прибыльно. А удовольствие от процесса для слабаков. Единственное светлое пятно в том доме, это когда то бабушкины пироги по воскресеньям. Она пекла такой яблочный штрудель… с корицей и орехами. Отец ворчал, что это баловство, но всё равно съедал два куска. Бабушка подмигивала мне и говорила: «Путь к сердцу любого мужчины, даже самого сердитого, лежит через тёплый пирог».
Он замолчал, и Марина почувствовала, как под её пальцами он немного расслабился. Она прекратила массаж, поцеловала его в макушку. У неё появилась одна идея.
На следующий день она отпросилась из галереи пораньше. Забежала в несколько магазинов, а потом вернулась домой и закрылась на кухне. Она не была профессиональным поваром, как Саша, но бабушкин рецепт, который она когда-то давно записала в старую тетрадку, был простым и надёжным. Она раскатывала тесто, резала яблоки, и кухня постепенно наполнялась густым, сладким ароматом корицы и печёных яблок. Это был запах не просто еды, а уюта, дома, того самого настоящего дома, о котором она ему говорила.
Вечером она позвонила ему.
— Саша, ты можешь заехать за мной? У меня для тебя сюрприз.
— Сюрприз? — в его голосе послышалось удивление. — Марин, я сегодня не в настроении…