Недели тянулись дальше. Каждый день она уговаривала себя, что правильно поступила, что между ними всё закончено. Но всё равно в голове возвращался тот вопрос — а вдруг?..
Офис, куда её вызвали на встречу с потенциальным заказчиком, был в центре города, в новом бизнес-комплексе из стекла и бетона. Марина заранее подготовила папку с эскизами, стараясь не думать ни о чём, кроме работы. Ей нравилось ощущение контроля, когда можно держаться за лист бумаги и линии карандаша, а не за собственные эмоции.
Она вошла в просторный холл, поднялась на лифте, и ресепшн проводил её в переговорную. Всё выглядело привычно, стеклянные перегородки, длинный стол, ноутбуки, стопки бумаг. Она разложила свои материалы, проверила, чтобы всё было на месте.
Дверь открылась.
Она подняла глаза и увидела его.
Александр. В тёмном пиджаке, чуть длиннее волосы, чем тогда, и всё такой же внимательный взгляд, который будто просвечивал насквозь. Он вошёл уверенно, здороваясь с коллегами, и только на секунду, совсем мимолётно, его глаза задержались на ней. Марина почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось сделать вид, что ошиблась, что это не он. Но нет, ошибиться было невозможно.
— Господи… — тихо выдохнула она, но почти сразу взяла себя в руки и прошла к столу.
Никто этого не заметил. Он поздоровался с ней так, словно они встречаются впервые. Спокойно, вежливо, без лишних эмоций.
— Марина Кирилова? Очень приятно.
Её собственный голос прозвучал так же официально.
— Взаимно.
Они сели напротив друг друга. В комнате было шумно, обсуждали проект, бумаги шуршали, кто-то шутил про сроки. Но для них двоих всё это было как фоновый гул. Марина ловила себя на том, что перестаёт слышать слова вокруг. Ей было достаточно того, что он здесь. Всего нескольких мгновений, когда его взгляд скользил по ней, чуть дольше, чем позволяла деловая вежливость. Она старалась держать спину прямо, руки на столе, голос спокойный. Но внутри всё дрожало, как тонкая струна, натянутая до предела.
Александр же сидел, сложив руки на столе, внимательно слушал. Иногда задавал уточняющие вопросы, и его голос резал слух, возвращая воспоминания о ночных разговорах, о смехе, о том, чего она решила больше не касаться. Когда обсуждение подошло к концу и инвесторы стали собирать бумаги, он заговорил.
— Отличные эскизы. — Он произнёс это так буднично, будто они и правда виделись впервые. — Для нашего филиала это именно то, что нужно.
Филиал. Марина только сейчас уловила, что речь идёт о его ресторане. В этот момент всё стало на свои места, он здесь не случайно. Это его проект, его бизнес, его будущее. И она, автор его оформления. Марина быстро сложила свои листы, закрыла папку и встала, благодарно кивнув коллегам. Она чувствовала, как дыхание сбивается, хотя, казалось бы, никакой причины для этого нет.
— Спасибо, — сказал один из менеджеров, пожимая ей руку. — Очень интересная работа.
— Благодарю, — ответила она автоматически.
Александр стоял чуть поодаль, говорил с кем-то из команды. Они вышли из зала почти одновременно. Марина направилась к лифту, не оборачиваясь. Александр нагнал её, молча шёл рядом, а когда убедился, что в коридоре никого нет, тихо, но уверенно заговорил.
— Чёртова судьба, да? — голос звучал с глухим смешком, в котором не было ни капли веселья. — Мало того, что ты в этом городе, мало того, что ты рядом. Теперь ещё и проект мой.
Марина не остановилась. Она шла, держа папку так, будто от неё зависела её устойчивость.
— Напасть, — отрезала она. — Не судьба.
— Напасть? — переспросил он с горькой улыбкой. — А я думал, ты поверишь, что это шанс. Последний, может.
— Я не играю в такие игры.
Он схватил её за руку, не сильно, но достаточно, чтобы она остановилась. Марина бросила на него взгляд, быстрый, острый, и снова отвела глаза.
— Я умираю, Марина, — тихо, сдавленно. — Ты не понимаешь. Я вхожу в эту переговорную, и всё внутри выворачивает. Потому что ты тут. А я не могу подойти, не могу дотронуться, не могу даже нормально смотреть на тебя. Это хуже, чем не видеть тебя вовсе.
— Тогда не смотри, — всё так же спокойно.
— Не ври себе. — Он наклонился ближе, тише. — Ты тоже не дышишь. Ты такая же, как я, только держишься. Почему? Зачем?
— Потому что если я позволю себе хоть немного, я разрушу всё.
— Всё? — Саша выпрямился, голос стал чуть громче. — А что у тебя там за «всё»? Отношения, где ты выглядишь, как человек, который всё время думает о другом? Или совесть, которую ты лелеешь, потому что боишься быть, как он?
Марина резко повернулась к нему, глаза блеснули.
— Не говори о том, чего не знаешь.
— Я знаю достаточно и знаю, что ты меня любишь. Я это чувствовал каждую секунду, когда мы были рядом. И ты это знаешь тоже.
— Это ничего не меняет, ты не один. Я тоже. И это не кино.
— Да — голос стал грубее. — Это не кино. Это жизнь. Где мы могли бы… — он замолчал, — могли бы хотя бы попробовать. Но ты решила всё за нас. Почему?
Марина сжала губы, отвела взгляд.
— Потому что кто-то должен был.
Он шагнул ближе, уже почти вплотную.
— А я не человек, чтобы решать? Я не достоин быть частью этого решения?
— Ты слишком многое значишь, а я не хочу быть тем, за кого ты будешь потом себя ненавидеть.
Саша отступил на шаг, как будто эти слова ударили.
— А ты думаешь, я себя сейчас не ненавижу? Думаешь, мне легче жить, зная, что ты в нескольких улицах от меня, и я не могу тебя даже коснуться?
Марина стояла молча. В её лице не дрогнул ни один мускул.
— Всё решено, — сказала она наконец. — Всё.
И пошла к лифту. Саша смотрел ей вслед.
Пыль в воздухе, запах краски, звук скотча и потрескивание пластика на новых вывесках, весь будущий ресторан пока был похож на строительную зону, но Марина двигалась в ней уверенно. Она приходила утром, надевала рабочую куртку поверх футболки, собирала волосы и приступала к очередному участку стены, витрины, навес над входом, декоративные элементы в зале. Её пальцы были в краске, руки уставали, но было в этом странное облегчение, всё чётко, осязаемо, результат прямо перед глазами. В отличие от всего, что творилось у неё внутри. Александр появлялся всегда где-то рядом. Он не вмешивался напрямую, но будто следил за каждым её движением. Принесёт кофе мимоходом. Спустится проверить, как идут работы, остановится возле неё, чуть дольше, чем нужно. Однажды поправил стремянку, когда она стояла на ней, она не оборачиваясь, сказала глухо. — Всё в порядке.
— Я просто… — он не договорил, — если что, рядом.
И правда, он был рядом. Всегда. Молчаливо, навязчиво терпеливо. Его шаги, его дыхание, даже тень, всё говорило одно, я не отступлю.
На третий день подрядчики ушли на обед. На объекте воцарилась тишина, редкая в такой будке активности. Марина осталась одна, отмывала кисточки в раковине будущего туалета. Теплая вода текла тонкой струёй, капли падали на пол, расплескиваясь розово-бежевыми пятнами. Она сосредоточенно тёрла щетину, будто хотела стереть не только краску, но и мысли.
— Красиво получается, — вдруг сказал Саша.
Марина даже не обернулась. Только плечи слегка дёрнулись.
— Рабочий процесс.
— Ты всегда всё делаешь с таким вниманием. Даже когда не хочешь тут быть.
— Мне платят, — отстранённо. — Я обязана делать работу хорошо.
Он подошёл ближе. Остановился так, чтобы между ними было не больше полуметра.
— Мне не хватает тебя, — сказал он, слишком тихо.
— Саша, — всё ещё не глядя, — не начинай.
— Но ты же чувствуешь… — он пытался подобрать слова. — Ну не делай вид, что тебе всё равно.