Ведь она тоже молчала. Тоже избегала слов. Тоже пряталась за отговорками. Требуешь соответствуй, Марина, почти приказала она себе. И стало горько.
Она посмотрела на Даниэля снизу вверх и впервые заметила, насколько чужим стал его взгляд. Он будто проверял реакцию толпы, а не её саму. В его ухмылке мелькнуло что-то хищное, почти пошлое. Он шепнул прямо в ухо так, чтобы слышали соседи по бару.
— После шампанского я тебя точно отсюда не выпущу.
Смех за соседним столиком подтвердил услышали. У неё внутри всё перевернулось. Щёки загорелись не от смущения, а от злости. Он будто переступил ту границу, что раньше всегда уважал. Она отстранилась, но Даниэль крепче притянул её, будто это игра.
— Ты сегодня особенно красивая, — сказал он слишком громко, так, что обернулись люди вокруг. — Все смотрят. А мне нравится, что завидуют.
Марина выдохнула медленно, чтобы не сорваться прямо сейчас. Но внутри разгорался пожар.
Она видела краем глаза Сашу у стены, неподвижного, угрюмого, но его взгляд она чувствовала кожей. И от этого становилось только хуже. Он не подойдёт. Не вмешается. И правильно сделает. Она должна сама сделать выбор. Должна решить, что дальше.
Но пока она стояла между ними, словно связанная, Даниэль усиливал свою хватку. Он обнимал, целовал, говорил всё громче и откровеннее. А в ней нарастал гнев и стыд одновременно. Стыд за то, что молчит. Стыд за то, что терпит. Стыд за то, что рядом, один мужчина, а думает она о другом.
Глава 13.
Марина сначала даже не поверила, что он это сделал. Его ладонь легла на её талию, скользнула ниже и вдруг осталась на том месте, куда он никогда раньше не позволял себе прикасаться так открыто. Она замерла, бокал в руке едва не выскользнул. Сначала решила, что показалось. Но нет рука не просто лежала, она сжала её. Сжала властно, намеренно, так, чтобы не осталось сомнений.
— Даниэль… прекрати, — тихо сказала она, повернувшись к нему лицом. Голос звучал спокойно, но в груди билось сердце, и от этого спокойствия не осталось ничего. — Это… смущает меня.
Он даже не посмотрел на неё. Наоборот, глаза его были устремлены куда-то поверх её головы, чуть в сторону. И тогда она поняла. Он смотрел не на неё. Он смотрел туда, где стоял Саша. И в этой ухмылке, кривой и самодовольной, было ясно написано, «не твоя».
Марина почувствовала, как кровь стучит в висках. Секунда и внутри словно что-то щёлкнуло. Стало уже не важно, слышит ли кто-то вокруг, кто смотрит, кто догадается. Она схватила его руку, резко сдвинула её прочь с себя и, не отпуская, шагнула в сторону выхода.
— Пойдём, — произнесла она, и в этом голосе не было просьбы. Это был приказ.
Он хмыкнул, будто развлекаясь, но пошёл за ней. Она вела его сквозь толпу, не оглядываясь. Музыка гремела, свет прыгал по стенам, кто-то смеялся, кто-то танцевал, а Марина шла как сквозь дым. Её шаги были быстрыми, злость толкала вперёд.
Когда они миновали бар и свернули к коридору, ведущему к выходу, воздух стал прохладнее, тише. Там, где люди уже не толпились, а лишь курили на балконе или шептались в углу. Она остановилась, резко развернувшись к нему лицом, и отпустила его руку так, будто обожглась. В груди всё кипело. В этот момент она больше не могла быть той Мариной, которая терпела. Не могла быть той, что молчит и делает вид, будто ничего не случилось.
— Ты что, совсем с ума сошёл? — её голос дрожал от злости. — Ты решил показать, что я твоя собственность? Что мной можно размахивать, как флагом?
Даниэль усмехнулся, поправляя воротник.
— А разве это не так? Ты со мной. Все должны это видеть.
— Все? Или он? — выпалила Марина, сама не заметив, как повысила голос. — Ты делал это, глядя на него.
Он не стал отрицать. Только пожал плечами.
— А если и так? Я имею право показать, кто рядом со мной.
Марина закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула. Внутри её рвало на части. Всё, хватит. Дальше откладывать невозможно.
Марина стояла к нему почти вплотную, дыхание сбивалось, слова рвались наружу.
— Ты понимаешь, что сейчас сделал? — она резко ткнула пальцем в его грудь. — Ты выставил меня вещью. Не женщиной, не человеком. Вещью, которой размахивают, чтобы кто-то другой понял, что у тебя преимущество.
Даниэль нахмурился, но всё ещё держал уверенный вид.
— Перестань. Я просто хотел, чтобы всем было ясно — у нас всё серьёзно.
— Нет, — её голос сорвался. — Ты хотел, чтобы это было ясно ему. Саше. Ты даже не смотришь на меня, когда прикасаешься. Ты смотришь на него.
Тишина на секунду повисла между ними. Его глаза метнулись в сторону, будто он хотел возразить, но слов не нашёл.
— Даниэль, — Марина подняла ладонь, чтобы он не перебивал. — Я не могу так. Я больше не могу делать вид, что у нас всё по-настоящему, если ты видишь во мне только щит. От ревности, от страха, от него.
Он шагнул ближе, сжал её локоть.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? — его голос стал тише, но жёстче. — Я не дурак. Ты здесь со мной, а ты, там. С ним.
Марина вздрогнула, слова ударили прямо в самое уязвимое. Она выдохнула, уже не сдерживаясь.
— Потому что я его люблю, чёрт возьми! — выкрикнула она так громко, что несколько человек у выхода обернулись. — Я люблю его, и сколько бы я ни пыталась это скрыть, оно всё равно рвётся наружу.
Даниэль молчал, только пальцы на её локте дрогнули. Он отпустил руку.
— Знал, что услышу это, — тихо сказал он. — Но надеялся, что ошибаюсь.
У Марины горели глаза, не от слёз, от чувства, что больше нечего терять.
— Ты хороший. Ты правда хороший. Но я живу в этом аду, где делаю вид, что могу быть рядом с тобой. А сама каждый день думаю о нём. И это неправильно.— Она выдохнула и добавила тише, почти как извинение.— Прости… наверное, это звучит жестоко. Но если честно, я давно понимала, что так дальше не пойдёт. Сегодня ты просто помог мне это сказать вслух.
Он замер. Медленно обернулся. Лицо словно перекосило, глаза сузились. Одно короткое движение и звонкая пощёчина отозвалась во всём её теле. Голова мотнулась в сторону, кожа обожгла, и тяжесть его ладони будто отпечаталась огнём. Она оступилась, колени подломились, и Марина опустилась на землю, цепляясь за воздух.
— Вставай, — резко бросил он и, схватив её за руку, рывком поднял на ноги. Пальцы сдавили запястье так, что она едва не вскрикнула.— Ты думаешь, что всё можешь решать сама? Думаешь, я позволю? Я держал тебя рядом, уважал, а ты… ты такая же, как все.
Марина смотрела на него сквозь слёзы, и мир поплыл. Слова, интонации, резкие движения рук, это был не Даниэль. Это был Дима. Тот же холодный огонь в глазах, тот же обидчивый сарказм, та же агрессивная жестикуляция.
— Ты… — сорвался её голос, дрожащий и тихий. — Ты сейчас как он…
— Как кто? — он шагнул ближе, сжимая её руку сильнее.
Она замотала головой, но страх давил на грудь. Слёзы текли без остановки, застилая глаза, дыхание сбилось.
— Я не верю… — прошептала она, почти захлёбываясь. — Ты не такой…
— А какой я? — он навис над ней, стиснув зубы. — Добрый? Спокойный? Удобный? Нет, Марина. Я не для того рядом, чтобы делить тебя с призраками прошлого или с этим твоим Сашей. И если уж ты со мной, то ты, со мной.
Он отпустил её руку так резко, что она едва удержала равновесие. Стояла, прижимая ладонь к щеке, а в груди бушевал тот самый старый, знакомый ужас. Будто всё повторялось снова.
азалось, шум вечеринки был далеко, но гул в ушах оставался, как эхо. Марина смотрела на Даниэля и поймала себя на мысли, она боится. Боится его так же, как когда-то боялась Диму. Тот же холодок под рёбрами, та же судорожная дрожь в пальцах, то же чувство, что шаг влево или шаг вправо может вызвать взрыв.