— Тебя обижают?
— Нет, — ответила я, осмеливаясь подняться на ноги без дозволения и подойти ближе.
Вайторис, конечно же, слышал мои шаги. Он не обернулся, но и не остановил, не отогнал. Я несмело прижала ладони к спине Господина, замерла, ожидая, что он скажет, но Вайторис вновь промолчал, и я решилась обнять его. Прижалась щекой к спине, накрыла ладонями плоский живот Вечного и выдохнула с удовлетворением. Вот так было правильно, именно так, а не…
— Как? — услышала негромкий вопрос Вайтора. — Как неправильно?
— Только так правильно, Господин, — ответила я, на мгновение вспоминая глаза-озера.
Он стремительно развернулся, сжал мои плечи и испытующе заглянул в глаза:
— Это Аквей, верно? Игнис!
— Никто не сравнится с моим Господином, — прошептала я.
— Ты позволила ему осквернить свое тело? Отвечай!
— Нет, — я мотнула головой. — Аквей любит свою невесту, он верен ей. А я верна моему Господину. Мое тело — вместилище его страсти. Только его ласки услаждают меня. Нет никого, кто бы мог сравниться…
— Хватит! — неожиданно заорал Вайторис и с силой оттолкнул меня.
Я отлетела от него, напоролась спиной на каменную стену одной из построек, покрытой копотью. Удар вышиб воздух из моих легких, тело отозвалось болью, из глаз посыпались искры, готовые поспорить яркостью с пламенем Господина, и я, вскрикнув, упала изломанной куклой на землю. Языки огня бросились ко мне, закружились, словно стайка причитающих нянек. Заскользили по телу, гладили, ласкали, успокаивали. И разлетелись по сторонам, как только Вайторис подошел ко мне. Он остановился рядом, глядя сверху вниз пустым взглядом бездушной бездны, затем опустился на одно колено и провел тыльной стороной ладони по моей щеке.
— Я создал это лицо, — сказал он. — Я подарил тебе это тело. Совершенная красота, гармония в каждой черте, безупречность в каждом движении. Я сотворил тебя. В тебе мое пламя, моя кровь и часть меня самого. От прежней тебя не осталось ничего. Всё, что зовется Игнис Сиел, принадлежит мне и только мне. Не смей забывать об этом, Игнис.
— Я помню, Вайторис, — сипло ответила я, превозмогая боль. — Ты оказал мне честь, обратив на меня свой взор. Ты подарил мне жизнь и позволил быть рядом. Ты и только ты владеешь моим телом и моей душой. Только ты решаешь жить мне или умереть. Ты мой Создатель и Господин.
— Повторяй это каждый день, пока я не приду и не заберу тебя в свой замок, — холодно велел Вечный. — И когда ты займешь положенное тебе место, мы исправим все ошибки, свершенные за время нашей разлуки. Ты вновь станешь той, кем была. И в этот раз я не оставлю тебе ничего человеческого. Не для того я столетия создавал подобие себя, чтобы лишиться в одно мгновение.
И я неожиданно поняла — у меня никогда не было выбора, лишь его видимость. И в тот день, когда я стояла перед Гранями, я всего лишь прошла одно из испытаний моей преданности. Он не отпустил бы меня…
— Отпустил бы, — ответил Вечный.
— И я бы сама вскоре попросилась назад, да?
— Да.
— Зачем ты создал меня?
Вайторис промолчал. Он осторожно приподнял меня, накрыл ладонью затылок…
— Прости меня, Игнис, — сказал Господин, рассматривая ладонь, которую только что прижимал к моей голове, ладонь была в крови. — Я не хотел причинять тебе боль, но твоя ложь разозлила меня.
Боль оставляла меня медленно и неохотно. Она цеплялась когтями, пыталась держаться клыками, вгрызаясь в плоть, но отступала, покорная воле моего Господина. Я шумно выдохнула и прижалась лбом к плечу Вайториса. Кости вставали на место, срастались, исчезали трещины, полученные от удара. Не думала, что в этом месте всё может быть настолько реальным.
— Реальность — то, во что ты веришь, Игнис. — Он обнял меня за плечи, и я ощутила легкий поцелуй в макушку. Вскинула голову и встретилась с Вечным взглядом.
— Почему у меня никогда не было друзей? — вопрос стал неожиданным даже для меня самой. Никогда не страдала из-за того, что у меня был лишь мой Хозяин, но почему-то сейчас меня взволновал этот вопрос.
— Зачем тебе друзья? — Господин сдул прядку волос с моего лба. — У тебя есть я, этого достаточно.
— А питомца? Почему у меня никогда не было питомца?
— Ты не можешь делить себя между мной и кем-то еще. Питомец — это привязанность. Вся твоя привязанность принадлежит мне одному.
Я опустила голову, закусила губу, пытаясь удержать рвущиеся с языка слова, но все-таки решилась и выпалила:
— Зачем тебе другие любовницы? Почему ты делишь себя между всеми нами? Разве я так плоха на ложе, что ты ищешь утешения в чужих объятьях?