— Тварь! — вдруг сорвался маг с темными волосам. Землевик попытался вскочить на ноги, но удар стражника по затылку оглушил мужчину и он застонал, схватившись за голову. — Бездушная тварь, — разобрала я и слизала с губ привкус чистой ненависти.
— Ей всё равно, что ты скажешь о ней, Лайнс, — услышала я и повернула голову к синеглазому воднику, смотревшего на своего товарища. На скулах его двигались желваки, но взгляд бездонных глаз, когда он вскинул голову, оказался равнодушным. Он всего мгновение смотрел на меня, кривя губы в насмешке, затем отвернулся и выплюнул: — И все-таки всего лишь псина у ног своего хозяина. Породистая сука и не больше.
Я оставила беловолосого водника плавится в его безумии, уже пожравшем сознание, и неспешно подошла к оставшемуся воднику.
— Добей, — велел Вайторис, и надрывный крик беловолосого водника смолк, когда воин Господина одним ударом меча отделил голову от тела.
— Чтоб ты сдох, Темный! — снова заорал землевик. — Чтоб ты сдох и твоя сука вместе с тобой! Твари без души и сердца! Чтоб вас пожрал Хаос! Ненави…
Крик захлебнулся в кровавом бульканье, когда другой воин перерезал глотку магу, повинуясь жесту Господина. Но я смотрела только на водника, больше ни на что не обращая внимания. Он ответил гордым, даже высокомерным взглядом. Не отвернулся, не опустил глаз и не поморщился, когда я потянулась к его затаенным чувствам, пробуя их на вкус. Я рассматривала пленника, он меня. Зачем-то отметила, что мужчина красив, кажется, даже мгновение любовалась правильностью его черт, дышащих внутренней силой и достоинством.
Он лишь покривился, когда я склонилась к нему, чуть отпрянул и усмехнулся:
— Кусай, шавка.
Но я не спешила. Продолжала рассматривать пленника, вдыхая полной грудью целую смесь эмоций, обуревавших его. Молчание затягивалось.
— Чем ответишь, Игнис? — полюбопытствовал Господин.
Я выпрямилась и обернулась к нему. Вайторис вопросительно поднял бровь.
— Отдай его мне, — попросила я.
— Хочешь растянуть удовольствие?
— Да, мой Господин, — я склонила голову, ожидая решения Вечного.
Вайторис хмыкнул и махнул рукой:
— Он твой, мое пламя. Забавляйся.
— Благодарю, Господин. — После вновь обернулась к пленнику и успела увидеть, как его глаза полыхнули жгучей ненавистью, но уже через мгновение синеву сковал лед равнодушия. Ложь, которая не могла меня обмануть. Я сжала подбородок водника двумя пальцами и склонилась к его лицу, шепнув: — До скорой встречи. — После велела воинам: — Уведите.
— Будь ты проклята, — ответил пленник и позволил страже увести себя, не предпринимая глупых и бесплодных попыток вырваться…
Крысиный писк вернул меня назад в маленькую комнату. Венн развернулся в сторону двери, Искра спрыгнула с моего живота и застыла столбиком на краю кровати, я тоже посмотрела на дверь и удивленно приподняла бровь, глядя на пожилую женщину в фиолетовом платье. Платье было другим, но цвет тот же, и массивные перстень сидел на том же пальце, что и вчера. Тетя Аквея смотрела на меня через перекошенную дверь.
Она не спешила войти, не вздрогнула, когда я повернула к ней голову. Стояла и смотрела, не моргая и, кажется, не дыша. Змей подполз ближе и замер, наблюдая за неожиданной гостьей. Искра повернулась ко мне, но я не обратила на нее внимания, и крыса опять уставилась на водницу. Женщина протянула в мою сторону руку ладонью вверх, словно хотела позвать за собой, или просила помощи. Вдруг уронила ее, бессильно свесила голову на грудь и, покачнувшись, едва внятно произнесла:
— Ошибка, всё ошибка. Она погубит, всех погубит.
— Что ты там говоришь? — спросила я.
— Слишком много Тьмы, — продолжала женщина, не слушая меня. — Лучше бы мне не дожить до этого дня, лучше бы умереть…
— Это легко устроить, — усмехнулась я. — Что тебе нужно, старуха?
Глаза водницы сверкнули фиолетовым всполохом, и она растянула губы в ухмылке:
— Я младенец рядом с тобой, отродье.
Затем развернулась и побрела прочь, продолжая бормотать себе под нос: — Ошибка… Я ошиблась… Мой бедный мальчик…
Я послушала, как ее каблуки стучат по металлическим ступеням, потерла подбородок и посмотрела на Искру:
— Ты что-нибудь понимаешь?
Крыса пискнула и метнулась ко мне, прижалась к боку и затихла.
— Вот и я не понимаю. Безумная карга, — и снова улеглась, но ни подумать, ни уснуть не получилось.
Вскоре появилась прислуга. На меня никто не смотрел, не шептался. Люди быстро и четко выполняли свои обязанности под бдительным надзором моих стражей. Искра вновь стояла столбиком на краю кровати, Венн свернулся клубком перед моим ложем, я лежала, закинув руки за голову, и ждала, когда слуги уберутся прочь. Их мельтешение мне мешало. Служанки наполнили лохань водой, принесли несколько платьев, поставили на стол завтрак, забрали останки вчерашнего платья, слуги поправили дверь и исчезли, так и не произнеся ни звука.