Мао Цзэдун когда-то написал: «Воюйте себе по-вашему, а мы будем воевать по-нашему. Есть возможность выиграть — деремся, нет — уходим».
Я посмотрел в бинокль на китайскую, крутую сторону реки. По гребню холма тянулся глухой забор, какие-то огороды, за которыми просматривались долговременные огневые точки, низко сидевшие в земле казармы, шесты с растянутыми проводами. Никакого движения. Что еще замышляли там? К каким новым авантюрам готовились?
…Из Лаокая мы направились в Шапа. Едем мимо пятиэтажных зданий, внешним видом напоминавших раздавленные картонные коробки. Было заметно, как танки шли напрямик через поселок, сокрушая хрупкие строения, давя палисады, сараи и алтари предков, перепахивая крохотные огородики. Каждые полкилометра нас останавливали патрули. Разговор заканчивался всегда одним и тем же: «Мины… мины… ловушки… диверсанты».
Я не узнал Шапа… Мы въехали не в город, а в дымившиеся груды мусора и обломков. Гордость края — сливовые и персиковые сады будто залиты нефтью и подожжены. Обугленные деревья торчали из пепла, в который превратилась трава. Памятник павшим героям антифранцузского и антиамериканского сопротивлений, стоявший у въезда в городок, разметало взрывом. Сгорели рынок и красивое здание книжного магазина, средняя школа — там еще тлели оставшиеся от парт головешки. Разбитые и загаженные солдатней стояли на живописных склонах виллы, обычно сдававшиеся вьетнамским «Интуристом» семьям иностранцев. Саперы возились у дверей уцелевших домов, обезвреживая приспособленные под ловушки артиллерийские снаряды. Агрессоры полностью разграбили геофизическую лабораторию, одну из лучших в республике.
Ночью 14 марта мы вернулись в Йенбай, что на полпути между Лаокаем и Ханоем. В штабе округа региональных сил сообщили: отвод китайских войск, хотя они и убрались из городов Лангшон, Донгданг, Каобанг и Лаокай, осуществлен не полностью. Они еще находятся примерно в двадцати пунктах на вьетнамской территории, в том числе в провинции Каобанг на расстоянии до 20 километров от границы, еще в двух местах — до 15 километров, а в остальных районах — до одного-полутора километров. Говоривший со мной майор подчеркнул:
— Пока захватчики полностью не уберутся с нашей земли, мы не можем считать, что пришла победа, ни о каком мире говорить не приходится. Полный отвод китайских войск, о котором в Пекине объявили еще 5 марта, остается только на бумаге!
Из тесноватого закутка телефонной междугородной станции Йенбая, едва освещенного тусклой лампочкой, я долго смотрел на костры. Как обычно, они горели на плотах, медленно сносимых течением реки Красной. Наконец меня соединили с Ханоем. Я продиктовал жене для передачи в Москву корреспонденцию о всем виденном в течение дня и спросил, есть ли новости. Они были. В международном клубе министерство обороны СРВ устраивало пресс-конференцию для иностранных журналистов с обзором событий за минувшие недели.
Всю ночь мы ползли по петляющим дорогам, спускавшимся из предгорий в сторону Ханойской впадины. Нас ослепляли фары встречных военных грузовиков с бойцами. В сторону тыла шла только наша машина. Стрекот цикад, активизировавшихся в связи с наступившей весной, перекрывал даже урчание мотора…
Пресс-конференцию вел генерал Као Ван Кхань. Начиная захватническую войну, говорил он, китайские власти отдавали себе отчет в том, что они посягают на независимость народа, неоднократно громившего непрошеных гостей, а в последние три десятилетия сумевшего выстоять в вооруженном противоборстве с такими державами, как Франция и США. Однако руководители КНР рассчитывали на успех, во-первых, создав абсолютное превосходство в силе, во-вторых, использовав фактор внезапности, хотя бы тактической, и, в-третьих, заставив работать на себя многочисленных лиц китайской национальности, выехавших ранее из Вьетнама, которые вели войска НОАК во фланговые обходы через горы по хорошо знакомым им тропам. Генерал назвал приблизительную численность вражеских сил, вовлеченных в военные действия. В первые недели она достигла примерно 200 тысяч солдат регулярных войск, входивших в состав пяти армий и нескольких отдельных дивизий. К концу же войны общее количество введенных в действие китайских сил было 600 тысяч человек, то есть 4<± дивизии, образующие 11 армий пяти военных округов. Кроме того, на территорию СРВ ринулись десятки тысяч мародеров для вывоза награбленного.
Таким образом, число китайских военнослужащих, вторгнувшихся на сравнительно узкую полосу приграничной территории, охватывающую пять вьетнамских провинций, превысило максимальное количество солдат и офицеров американского экспедиционного корпуса в 540 тысяч человек, действовавших на всем театре войны в Южном Вьетнаме в 60-е годы. Что же касается французских войск, с которыми сражались части Вьетнамской освободительной армии в годы первого сопротивления, то их было во всем Вьетнаме — и северном, и южном — в четыре раза меньше: 145 тысяч человек.