За спиной патриотов Вьетнама, Лаоса, Кампучии Пекин насаждал в Индокитае маоистские группки, пытаясь руками своих ставленников подчинить себе революционное движение объединенных общими целями трех народов полуострова. Правда, до поры до времени лидеры КИР были вынуждены камуфлировать свои истинные намерения. Уж слишком очевиден был разрыв между трескучей псевдореволюционной фразой и контрреволюционными целями маоистов.
Победа Вьетнама в 1975 году самым серьезным образом спутала стратегические расчеты пекинских дельцов от политики. Им стало ясно, что чужими (читай: американскими) руками они не сумели реализовать свои расчеты. И Пекин принял решение подчинить Вьетнам своему диктату грубой военной силой.
Конечно, для подобного крутого внешнеполитического поворота нужны были время и соответствующая подготовка как внутри самого Китая, так и на международной арене. Во внутренней пропаганде пекинские лидеры стали муссировать тезис о «неблагодарности» Вьетнама, о том, что вьетнамский народ якобы забыл традиции дружбы между Китаем и Вьетнамом и, следовательно, ему нужно «преподать урок». В доказательство этого «тезиса» Пекин провоцировал инциденты на вьетнамо-китайской границе. Только на сухопутной границе китайскими войсками в 1975 году было спровоцировано 294, в 1976-м —812, в 1977 году — 873 инцидента. В 1975—1977 годах китайские суда 1500 раз вторгались в территориальные воды Вьетнама. В 1978 году масштабы провокационных акций еще более расширились, возросла численность подразделений НОАК, нарушавших границу с Вьетнамом, они все дальше проникали в глубь территории СРВ, Стали обычными также и нарушения воздушного пространства Вьетнама китайскими самолетами.
Но организаторам провокаций было очевидно, что одних вооруженных акций на вьетнамо-китайской границе явно недостаточно, — это не заставит СРВ отказаться от своего независимого курса. И в Пекине решили прибегнуть к методам, которые в феодальные времена китайские богдыханы использовали для покорения «непослушного» Вьетнама: в XI веке они, применяя тактику «и и чжи и» — «подавлять одних варваров другими варварами», пытались склонить соседнее Вьетнаму государство Ченла (Камбоджу) на союз против Вьетнама.
Как стало известно из материалов народно-революционного трибунала, заседавшего в августе 1979 года в Пномпене, Китай поставил перед собой цель: руками своих ставленников — Пол Пота и Иенг Сари — уничтожить кампучийский народ, «экспортировать» в эту страну до 20 миллионов китайцев, создать здесь китайское государство и затем ринуться на Вьетнам одновременно с севера и юго-запада. Пекинское руководство намеревалось в дальнейшем превратить всю Юго-Восточную Азию в зону своего безраздельного влияния.
Свержение восставшим народом Кампучии злодейской пропекинской клики сорвало эти замыслы.
Не обошел своим вниманием Пекин и национальные меньшинства, проживающие на территории Вьетнама. Китайская пропаганда вдруг заговорила о «первородной близости» этих народностей с китайцами. Руководство КНР договорилось даже до того, что призвало их «вернуться на родину», то есть в Китай. Все это предпринималось с целью вызвать дестабилизацию политического положения во Вьетнаме накануне агрессии, посеять вражду между населяющими страну людьми разных национальностей.
Тем же целям подчинялась и грандиозная по цинизму и ханжеству шумная кампания, развернутая вокруг «судьбы китайских эмигрантов», проживающих во Вьетнаме, — хуа-цяо. Руководство КНР лживо обвиняло Вьетнам в «преследовании, притеснении и изгнании» этих лиц. В то же время в ходе подготовки и осуществления агрессии против Вьетнама Пекин всячески использовал хуа-цяо. Надо сказать, что некоторые из них издавна являлись пекинскими шпионами. С началом агрессии, и это показано в книге В. Скворцова, они оказались в составе специальных частей интервентов, выполняли функции проводников, диверсантов, карателей. Их стали расселять на захваченных у Вьетнама участках территории. Иначе говоря, в дополнение к функции «пятой колонны», которую выполняли хуацяо во Вьетнаме, им предназначалась и немаловажная роль при осуществлении захвата вьетнамской земли. Не случайно именно на это обратили внимание прежде всего в странах Юго-Восточной Азии, где проживает более 20 миллионов китайцев, которые зачастую тесно связаны с материковым Китаем и действуют по указке Пекина.