— Кровь — не вода, — окинув его оценивающим взглядом, проговорил старец. — Ветка Рода отсохнуть не может, ежели не прокляли и безумцем не уродился. Принимай бремя, Потоков сын. На одном твоем плече прошлое, на другом — будущее. Не подведи.
Медведь переступил с лапы на лапу. Диковинную пару окутало и растворило морозное облако. Сергей моргнул, и снова увидел малиновые и белые полосы и сияющий в лунном свете герб СССР.
«Померещилось, — сказал себе он. — Это в компот из сухофруктов что-то попало, потому такие картинки перед глазами и плывут. Не было ничего. Забыть и не вспоминать».
Глава 1. Блажена-норушка. Знакомство с рубежниками
Она была чужеземкой, двуликой колдовкой, прошедшей — если начистоту, то незаметно прошмыгнувшей — по хрустальному мосту, сотворенному Китоврасом для спасения Финиста Ясного Сокола, угодившего в ловушку между мирами. Охристо-серая мышка с темной полосой вдоль спины сбежала от преследовавших ее стражей порядка: там, где она родилась, были беспощадны не только к оборотням — к любым проявлениям магии.
В исконном мире, Прави, где дремлющая Мать Сыра-Земля приглядывала за своими чадами, чтобы они творили только умеренные глупости, Блажене поначалу пришлось несладко. Безродная девица, не привыкшая ни к работе в поле, ни к рукоделию в избе, таилась от людей под мышиной шкуркой, изредка перекидываясь, чтобы побродить по ярмаркам и посмотреть на праздники — а то недолго и человеческую речь забыть.
С Китоврасом она столкнулась на торжествах в честь Чурова дня, в жаркий летний день в конце июля. Огибала пляшущую толпу — парни и девы водили хоровод вокруг межевого столба, славя бога задорной песней и ожидая чуда — отпрянула, когда ее ухватили за руку и потянули в круг, и уткнулась прямо в кентавра. Тот кашлянул, поправил очки и улыбнулся:
— Нашлась, голубушка! Жива-здорова? Я тебя приметил, когда ты по мосту пробежала, кричал потом вслед, но не дозвался. Как зовут-то тебя, красавица? Меня — Китоврас.
Всколыхнулся старый страх: поймают, заключат в темницу, а если в заколдованный застенок, то и мышью не сбежишь. Блажена отступила, уже решилась перекинуться, и замерла после слов Китовраса:
— Как тебя увидел, сразу подумал: «Вот бы нам такую разведчицу в дружину!». У нас все оборотни или на крыльях, или в теле. Серый Волк и Михайло Потапыч шуму производят много, привыкли вышагивать так, чтобы слава поперед них бежала. Сивка-Бурка ржет, как и положено коню, если камень где завидит, сразу копытом искры высекает, проверяет: а вдруг самоцветы посыплются? Кто ему таких сказок нарассказывал — ума не приложу! Жар-Птица и днем и в ночи сияет ослепительно, ее только для отвода глаз запускать, незамеченной не пролетит. Василиса-Лягушка помогала, пока молода была, а потом замуж вышла, сначала дети пошли, потом внуки... Не уговоришь помочь, когда надобно. Царевна-Лебедь... эх! Не будем грустное в праздник вспоминать.
Блажена слушала и не могла поверить своим ушам. Столько оборотней живет среди людей не скрываясь? Их не преследуют, не забивают камнями, не сжигают на кострах?
«И на кентавра никто косо не смотрит. Улыбаются, здороваются. У нас бы...»
— Давай-ка Чура дождемся, голубушка, — предложил Китоврас и галантно согнул руку в локте, предлагая Блажене ухватиться и пройти вместе с ним. — Посидим пока за столом, потом я тебя с ним познакомлю, он лучше меня твою судьбу определит. А я пока расскажу, что захочешь. Спрашивай, не стесняйся. И сама сказывай, что наболело, ежели есть нужда выговориться. Небось, не от хорошей жизни по мосту побежала? Не знала же, что тебя тут ждет.
— Не знала, — вздохнула Блажена. — Надеялась на лучшее. Сейчас понимаю, что повезло мне, как будто луну с неба утащила. От людей прячусь, но животные меня не трогают, нарочно никто не преследует. Скучно в амбарах жить, однако не в темнице. Захотела — по полю побегала, захотела — в городе прогулялась, на праздник посмотрела. Еще бы знать, кого и за что чествуют...