— Все расскажу и обскажу, — пообещал Китоврас. — Ты для меня — находка. Меня никто слушать не хочет, говорят, что я нудный, начинаю с истоков, и пока до сегодняшнего дня доберусь, заснуть можно. А я люблю все обстоятельно объяснить, без деталей зачастую половина смысла теряется. Вот, например, день сегодняшний. Рассказывать, кого мы славим?
Блажена уселась на лавку — Китоврас нашел им место за столом, сдвинув в сторону шумных богатырей и сосредоточенно жующего молодца в ярком кафтане — получила миску и ложку, указание накладывать себе, что захочется, и потянулась к жареной утке и запеченной рыбе — колоски и зернышки уже поперек горла стояли, хотелось поесть основательно. Китоврас присел рядом, захрустел яблоком, объяснил:
— Я мясное не ем. Кашу с репой люблю. Грибы. Рыбу только в крайнем случае. Ты кушай, кушай, на праздничных трапезах все свежее, лежалого нет. О чем я говорил?
— О дне сегодняшнем, — напомнила Блажена. — Трапеза в честь?..
— Чура, — продолжил Китоврас. — Он — бог родового очага и границ наделов — хоть семейных полей, хоть межевых знаков между мирами — сберегатель и охранитель. Без него нам не выстоять, чудища из Нави так и норовят в Правь прорваться. Да и из Яви то оттуда, то отсюда ломятся — миров слишком много стало. С тех пор, как Михайло Поток ушел, дорога к Алатырь-камню закрылась. Ни живой воды, ни мертвой не зачерпнешь, и даже Чур по Калиновому мосту пройти не может. Другая волшба нужна, Смородина — не просто река, она поток времени.
Блажена жевала и кивала. Голос у Китовраса был звучным, перекрывавшим застольные голоса и музыку, но очень монотонным. От речи клонило в сон, Блажена успешно сопротивлялась — благодаря любопытству и чувству голода.
— Чуров день всегда празднуют, когда лето за серединку шагнет, двадцать седьмого июля. Славят и его самого, и воинов, стерегущих рубежи, и не забывают чарку мёда в честь Велеса поднять. Велес с Чуром дружны, почти побратимы. Велес оборотням покровительствует, а их среди Чуровых воинов много. Магия у них схожа, Резы Рода для гадания — их подарок людям, дозволение заглянуть в будущее. Чур людей и рубежи охраняет, Велес во всех мирах властвует, поэтому...
— Р-р-р! Гав! Р-р-р! Ряв!
Блажена вздрогнула от хриплого яростного лая, раздавшегося за спиной. Китоврас осекся и нахмурился.
— Ты? — спросил он. — Постыдился бы на праздник приходить в таком виде!
Блажена осторожно повернула голову, морщась от резкого запаха псины, перебившего аромат яств и умерившего аппетит. К столу подошло странное создание — тело было коренастым, человеческим, а над широкими плечами возвышалась песья голова. Псоглавец, опиравшийся на огромную дубину, вперился в Блажену немигающим янтарным взглядом. По спине пробежали мурашки, и она придвинулась к кентавру, надеясь на защиту и прикидывая, успеет ли превратиться в мышь в случае нападения чудовища.
Китоврас поправил очки и повысил голос:
— Срамота какая! Явился славить бога собачьим лаем! А ну, превращайся! Превращайся, поздоровайся с братьями по оружию и девой, ниспосланной нам хрустальным мостом!
Богатыри оторвались от трапезы, наградили чудовище равнодушными кивками и сплотились в деле уничтожения жесткой жареной утки. Псоглавец присмотрелся к блюдам, прислонил дубину к столу и ухватил курицу из-под носа молодца в ярком кафтане. Четверть тушки пропала в песьей пасти, чудовище громко захрустело костями.
— Превратись немедленно! — потребовал Китоврас и извиняющимся тоном пояснил Блажене: — Это Чудище Полканище, брат мой двоюродный. В семье не без урода.
Полканище недовольно зарычал, проглотил кости и упал наземь. Блажена охнула — «неужели курица отравленная была?» — и тут же зажала себе рот ладонью, чтобы не завизжать от диковинного превращения. Первой изменилась голова — стала человеческой. Некрасивой, косматой, с клочковатой бородой. Янтарный взгляд заворожил и Блажена проследила, как человеческое тело сменилось конским. Круп у Полканища был больше, чем у Китовраса, и ширина плеч превосходила чуть ли не вдвое — а поначалу казалось, что Китоврас огромный.
— Здравия всем! — рявкнул Полканище после того, как встал на копыта. — Малая, ты почему такая зеленая? Укачало от братневых россказней?