Я сделала прерывистый вдох и вошла в тент. Он не сдвинулся ни на дюйм — его лицо, по-прежнему, было серьёзным. Широкими шагами я прошла через танцпол, прямо к нему, на удивление мои колени не подвели меня.
— Должен ли я отвезти тебя домой? — спросил он, его голос почти осип.
Я взяла его за руку.
— Не сегодня. Я хочу выяснить всё сама.
Его губы сжались в тонкую линию, и он прикрыл глаза.
— Я узнаю по опыту, а не по рассказам, Айден.
Когда он открыл глаза, они начали озаряться бирюзой. Его губы приподнялись в улыбке поверженного.
— Учёный до мозга костей.
— Значительный генетический изъян, по утверждению моей мамы.
— Так к чему нас это ведёт?
Я сцепила свои пальцы с его пальцами.
— Помню, как ты называл это "перемирием".
Я встала на цыпочки и поцеловала его шрам.
Он вздохнул, либо от испытанного удовольствия, либо от разочарования, я не знала. И на данный момент, мне не хотелось это выяснять. Я проследила поцелуями линию его напряжённой челюсти вплоть до уголка его рта.
— Поцелуй меня, — попросила я.
Теперь он искренне улыбался.
— Одна кратковременная победа, и ты уже отдаёшь мне приказы?
— Да, — я сжала в кулак его волосы, притягивая его ближе к себе. — А теперь, никаких разговоров с твоей стороны, за исключением, если они не похотливые!
Этого хватило для Айдена. Его рот приоткрылся, в этот момент "Пинк Мартини" распевал припев. Затем его взгляд потемнел, и он рывком, небрежно притянул меня к себе. Со стоном, подобному провозглашению капитуляции, его рот накрыл мой. Его язык и губы начали беспощадное танго на своих собственных условиях. Его хватка на моём лице была настолько крепкой, что я ощутила его мощь глубоко в самой сути себя.
— Ты хочешь грязных разговоров, Элиза, но я не могу произносить даже "чёрт" среди всех этих роз, — произнёс он между поцелуями. — Так что на этот раз, ты сама усложнила задачу.
В моих ушах пульсировала кровь, краем уха я уловила, как "Пинк Мартини" нараспев шептал "amado mio". Может быть, дело было в песне, или в кончике языка Айдена, который очерчивал линию моих губ, но последние остатки моего разума, запинаясь, твердили мне об очевидном, сгорая в огне страсти. И вот так просто, я познала слова, которые подначивали меня с того самого момента, как только я увидела это место.
Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала его, вкладывая в поцелуй всю силу этих слов, поскольку не осмеливалась произнести их вслух. Но с каждым штрихом моего языка, мой разум кричал: я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Глава 37
Произведение искусства
Прошла неделя. У меня возникло чувство, словно, прошёл всего один день... но и, в тоже время, целая жизнь. Складывалось ощущение, словно прошёл всего лишь день, потому как независимо от того сколько часов я проводила с Айденом, они пролетали слишком быстро, подобно мимолетному видению. Казалось, была прожита целая жизнь, по причине того, что я никогда раньше не чувствовала себя настолько живой, чем проживая каждый миг сейчас.
— Ты не должна выглядеть настолько сногсшибательно. Это привлечёт внимание полиции, — сказал Айден, заключая меня в объятия, пока Бенсон вёз меня на вечеринку, организованную в честь моего выпуска из колледжа.
Мы выяснили, что если Айден держит меня в объятиях в машине, его привычное напряжение из-за дорожного движения слегка ослабевает.
— Ты не возражаешь, что я надела мамино платье? — спросила я его, взбивая голубовато-серый подол платья.
— Элиза, носи всё что пожелаешь, лишь бы ты улыбалась так же, как и сейчас. И в любом случае, полагаю, что твоя мама должна присутствовать на этой вечеринке.
Как должен бы присутствовать и ты.
Я внимательно наблюдала за мелькающим за окном городским пейзажем, чтобы отвлечь себя от пустоты, которая зияла в моей груди каждый раз, когда работа или сон разлучали нас. Водород, кислород, радий — я лихорадочно перебирала элементы в голове, пока наблюдала, как окружающий мир пролетал мимо нас. В противоположном направлении от дома семьи Солосов.
— Умм, Айден, мне кажется, мы едем в неверном направлении. Семья Солисов живёт в северной части Портленда.