— Если продолжить в таком же духе, всё закончится тем, что нас арестуют, и это поставит под угрозу твою грин-карту.
— Ох, да, я и забыла, — сказала я, осознавая, что состроила надутые губки. — Не могу дождаться, когда обрету свободу от этих глупых ограничений общественной морали.
Он рассмеялся своим каскадным смехом.
— Вечером, — пообещал он, щипая меня за подбородок.
Вечер — так долго ещё ждать. Я вновь начала его целовать, но Бенсон выбрал именно этот момент, чтобы постучать по стеклу. Я выглянула в окно и увидела Хавьера, бегущего вниз по ступенькам музея.
Изменение в Айдене было молниеносным. Напряжение внезапно обволокло его плечи, и я смогла увидеть мерцающую ярость в его глазах, когда его память отыскала первую реакцию на Хавьера. Но он взял её под строгий контроль, тектонические плиты перемещались до тех пор, пока не нашли своё естественное, сдержанное положение.
— Хорошая работа, — сказала я ему, целуя в щёку.
Он кивнул, на его лице не осталось ни намёка на юмор. Мы вышли из машины, Айден держал спину, повернутой строго к "Роверу". Бенсон шагнул вперёд, занимая своё неизменное место по правую руку от Айдена.
Хавьер перешёл улицу и, двигаясь перебежками, подошёл к нам. На нём были надеты всё те же начищенные до блеска ботинки, тёмные джинсы и синяя рубашка, которую он надевал на рабочие сеансы по написанию картин.
— Эй, виновница торжества!
Он взлохматил мои волосы, заключая меня в крепкие объятия. Я неуклюже обняла его в ответ, так как Айден удерживал меня за руку, при этом вовсе ни нежно.
— Мистер Хейл, рад снова видеть вас, — вежливо произнёс Хавьер, протягивая ему руку.
— Мистер Солис, — ответил Айден своим самым спокойным тоном, освобождая мою руку, и пожимая руку Хавьеру.
— Было по-настоящему мило с вашей стороны помочь нам в организации этого вечера. Мы бы обошлись и просто вечером с карнитас, но Изе так больше понравиться, — улыбнулся Хавьер, кивком головы указывая на меня. В его улыбке читалась странная натянутость.
— Рад был помочь, — ответил Айден.
Хавьер кивнул, переводя взгляд на меня с всё той же улыбкой на лице. Он изогнул брови и мельком взглянул на обувь. Выглядел он чуть смущённым.
— Ну, что касается меня, то я надеюсь, что карнитас, приготовленный Марией, здесь, — сказала я, на случай если эта ответная реакция на богатство Айдена была такой же, каковой была и моя. — В противном случае, я даже и не войду внутрь.
Оба, Айден с Хавьером, заулыбались. Улыбка Айдена была обходительной, у Хавьера — неловкой. Первым пришёл в себя Хавьер.
— Ну, мистер Хейл, заходите, попробуете на вкус карнитас сами. Иза, пошли. Все девочки пребывают в возбуждённом состоянии.
Я посмотрела на Айдена. Его лицо было жёстким, как закалённая сталь, его плечи излучали напряжение, равнозначное термоядерному.
— Умм, Хавьер, вообще-то, присутствовать буду только я. У Айдена работа... что-то касаемо его сделок с Токио... разница во времени и всё такое, — я попыталась сохранить свой голос настолько спокойным, насколько смогла, но внутри я чувствовала себя подобно ферментированной сере — зловонно и слегка токсично. Я ненавидела врать Хавьеру.
Его брови, нахмурившись, сошлись вместе — подобно одной большой пушистой малярной кисти. Он выпрямился. Мои ладони начали потеть, когда я распознала позу старшего брата. Точно такую же позу он принимает, когда слышит о том, что кто-то задирает Бель в школе.
Он неодобрительно посмотрел на Айдена.
— Но, это же вечеринка в её честь! Вы большой босс, неужели вы не можете изменить порядок вещей, чтобы присутствовать? Она, на самом деле, усиленно работала, чтобы достичь этого.
Челюсть Айдена сжалась, скрежет его зубов был практически различим. Его глаза потемнели от ярости и прищурились в уголках. Заметил ли Хавьер крепко стиснутые кулаки?
— Нет, я не могу изменить ранее данные мной обязательства, мистер Солис, — его голос леденил кровь. — Надеюсь, она будет в надёжных руках рядом с вами, — добавил он, в приказном порядке — а не в форме просьбы.
Хавьер сделал шаг, став ближе ко мне.
— Она была в надёжных руках рядом с нами все эти четыре года, мистер Хейл, — ответил Хавьер, что прозвучало как обещание, но одновременно и как отпор.
Я решила вмешаться.
— И теперь я собрала всех этих людей, готовых ужасно меня баловать, — я хлопнула в ладоши, мой голос был достаточно высоким, чтобы окна музея разлетелись вдребезги. — Я — счастливица. Поторопись, Хавьер, я бы не отказалась от карнитас.