Я снова взяла его руку.
— Жизнь случается, Айден. Однажды, будь то естественным образом, будь то несчастный случай, что-то со мной да случится. Мы не можем позволить, чтобы ты учинял кровавый кутёж только лишь потому, что я простыла. А что если нам обоим так посчастливиться, и в один прекрасный день, когда мне будет девяносто, и я умру во сне, вполне вероятно, мечтая в этот момент о тебе. Что ты сделаешь тогда, если всё ещё будешь жив?
Он побледнел.
— Не смей говорить об этом.
— Но это данность. Это случится. Ты вставишь свои зубные протезы и начнёшь избивать людей тростью?
Его губы изогнулись в сдержанной улыбке.
— Это не смешно, Айден. Мы должны подготовить тебя к... к потерям. К жизни.
Полуулыбка исчезла. Его глаза потеряли фокус, как будто это был рубеж, за пределами которого он ничего не мог разглядеть. Я потянула его за руку, чтобы поднять его с пола. Я не могла смотреть на него, стоящего на коленях, в то время когда он выглядел настолько уязвимым. С таким же успехом я могла бы попытаться поднять Колизей, но он понял моё намерение и сел на край кровати. Он схватил мою руку, словно это был спасательный круг.
Я сделала глубокий вдох, очень осторожно подбирая свои следующие слова.
— Айден, я не хочу уходить. Я боюсь потерять тебя, равно как и боюсь того, что мне придётся сесть на борт самолета, летящего в Лондон. Но одно дело нам поступить так по отношению друг к другу, и совершенно иное для Хавьера или Реаган или какого-нибудь другого горемыки вынести всю тяжесть этого. Я считаю, что тебе надо встретиться с доктором по вопросу твоей ярости... твоего ПТСР. Ты уничтожаешь своё собственное здоровье, твое спокойствие —
— Хорошо.
— Я имею в виду, интенсивность сердечного приступа — подожди, что ты только что сказал?
— Я сказал хорошо, я кое с кем встречусь.
Мне требовалось некоторое время, чтобы подобрать правильные слова, так что вместо этого я смотрела на него и моргала до тех пор, пока он чуть ли не рассмеялся.
— Вот так просто?
— Возможно, это вот так просто для тебя, но мне потребовалось больше десяти лет, чтобы снова это попробовать.
— Снова это попробовать? Хочешь сказать, что ты уже ранее кого-то посещал с данной проблемой?
Напряжение вернулось в его плечи. Он отвёл взгляд в сторону от меня, его глаза зацепились за стоящую на прикроватном столике, подаренную мной рамку.
— Кратковременно — когда впервые вернулся домой.
— Насколько кратковременно?
— Достаточно, чтобы понять, что не хочу этого делать.
Его плечи распрямились, демонстрируя непокорность, как будто они были согласны с этим решением, поддерживали ту его часть, которая отказывалась от помощи в любой форме.
— Ты наказываешь себя, не так ли? Именно поэтому ты отказался проходить лечение?
Он ничего не ответил, но хватка на моей руке усилилась. Я приняла это в качестве подтверждения своей догадки.
— Айден, почему? Что, по-твоему, ты сделал такое, чтобы заслужить это? — мой голос повысился и надломился.
Его глаза начали медленно принимать отрешённый взгляд, подобно прелюдии к запиранию в самом себе, чему способствовали его ретроспективы. Мне не хотелось, чтобы он вновь предстал перед каким бы то ни было ужасом, поэтому я продолжила говорить:
— Послушай, если тебе слишком сложно мне об этом рассказать, я подожду, пока ты не будешь готов. Да я и вообще согласна никогда этого не услышать, если это то, в чём ты нуждаешься. Но ты не можешь просто взять и закупорить это в себе. Что насчёт того, чтобы поговорить с другими морпехами? С Маршаллом —
Внезапно его указательный палец порхнул к моим губам.
— Элиза, причина, по которой я считаю, что заслужил это, не является темой данного обсуждения.
— Твоё здоровье, вот что является темой этого обсуждения.
— Отлично, моё здоровье, — заорал он.
Лазурные птички на улице умолкли, перестав чирикать. Он тяжело задышал и пальцами зажал переносицу, закрыв при этом глаза. Когда он вновь посмотрел на меня, его глаза блестели, сродни жидкости.
— Теперь моё здоровье это ты, — прошептал он. — Так что ради тебя, я попробую.
Опустилась тишина. Ни звуков чириканья. Ни звуков дыхания. Не было слышно даже моего собственного пульса, стучащего в ушах.
— Я твоё здоровье? — я попыталась произнести слова, но голос мой пропал.
Он, должно быть, прочитал по губам, поскольку улыбнулся. Печальной улыбкой, не обнажив ямочку.