— Как и на тебя.
Он сел, перемещая меня к себе на колени. Его волосы были в беспорядке, частички дубильной коры запутались в прядях, белая рубашка была испачкана грунтом и травой. Он никогда ещё не выглядел настолько прекрасным.
— Знаешь, Элиза, у меня порядка десяти акров холмогорья за домом. Я никогда ничего с этой землёй не делал. Похоже, ты любишь садоводство. Может быть, самое время для тебя заиметь свой собственный кусочек земли, чтобы этим заняться?
Мои руки уже в который раз за день взметнулись ко рту, но когда я ощутила привкус земли, я их опустила.
— Моя собственная земля?
Он кивнул.
— Если ты хочешь. Всё что ты пожелаешь. Это твоё.
Я не могла говорить, но слёзы, стоявшие в моих глазах, сказали всё за меня. Даже когда я, наконец, изрекла слова, они были молвой:
— Ты лучшее, что когда-либо за долго время со мной случалось.
Его улыбка исчезла, и строгая V-образная складка пролегла меж его бровей. Тектонические плиты переместились настолько резко, что я едва не расслышала, как они сменяли друг друга и потом замкнулись.
— Пошли, Элиза, — его голос был низким, когда он встал и поднял меня на ноги.
Проклятье! Что же я такого сказала? Если он не может принять даже этого. Как он вообще примет тот факт, что я люблю его?
Он включил поливальную установку близ "Леди Клэр" и, сохраняя молчание, обнял меня за талию. Он вновь стал литым из титана. Мы начали бродить по Шекспировской арене, в точности прослеживая наши первые шаги. Флорибунда, "Ла Франс". С каждым сделанным шагом, свет в его глазах меркнул.
— Айден, милый, что случилось? Мы должны вернуться домой? — я обхватила ладонями его лицо.
На секунду мне показалось, что он не ответит. Но он задержался у столистной розы, первый бутон у которой уже поник, а второй ещё пока не раскрылся. Нечто надломилось в выражении его лица. Его лоб нахмурился, а челюсть сжалась. Он закрыл глаза, его рука крепко ухватилась за мою талию. Каждый мышечный корд в его теле расширился и начал вибрировать. Моё сердце заколотилось в груди. Что такое? Что происходит?
Он открыл глаза. Больше они не были ни цвета бирюзы, ни даже цвета сапфира. Они были цвета непроглядной синевы.
— Элиза, — его голос был резким. — Думаю, настало время тебе узнать правду.
Глава 43
Верен долгу всегда
— Правду о чём? — прошептала я.
— Обо мне... Ты же хотела узнать, что я сделал, чтобы заслужить это.
Я сжала его руку.
— Мне не надо знать, если это причиняет тебе боль.
— Надо. Видишь ли, начиная с нашего второго совместного вечера, я тебе лгал.
Моя рука, сжимавшая его руку, ослабла и соскользнула вниз.
— Лгал мне? О чём?
— О том, что случилось двенадцать лет и восемнадцать дней тому назад.
Я заглушила свой потрясённый вздох, поскольку так или иначе не хотела давить на него.
— Ты уверен?
Он кивнул и протянул руку ко мне, ладонью вверх, словно не был уверен, возьму ли я её. Я схватилась за неё изо всех сил. Он вложил мою руку в локтевой сгиб своей руки и направился в сторону скамейки, на которой ранее восседала пожилая пара. Его глаза были сосредоточены на линии моего подбородка и горле. А затем он начал свой рассказ тихим, сбивчивым голосом:
— Мы базировались в лагере Вольтурно, расположенным за пределами города Эль-Фаллуджа, в течение двух недель. Три сотни морпехов, одуревших от тестостерона и адреналина, вооружённых до зубов. Наша миссия была обеспечить присутствие Штатов и проводить облавы на повстанцев и ополченцев. Метаморфические каникулы после наших молниеносных операций в Багдаде. Ни минометного огня, ни грязевых ливней, как минимум, два часа сна каждую ночь. Казалось, что мы побеждали.
— Помню, как первого мая лежал на своей койке, проснувшись в три ночи — писал письмо, размышлял. "Быть этого не может. Где все эти террористы-смертники, связанные с "Аль-Каидой"?" Затем в нашу палатку нырнул Маршалл, принеся с собой порыв ветра с песком.
— "Бросай свою херню, Шторм. Мы отправляемся в Эль-Фаллудж. У Паломиноса ку-лихорадка, а Мортон на своём этапе или что-то типа того. Мы берём на себя патрулирование. Проведём некую разведку городских трубопроводов, которые ведут на рынок Хаджи".
— Итак, мы собрались — весь мой отряд — с полной выкладкой, в бронежилетах, по восемь магазинов боекомплекта у каждого, по ножу, по два болонский сэндвича, по пакету чипсов "Раффлз". У Маршалла был своеобразный ритуал перед каждой миссией — он пел "Я встретил девушку". Будь то день или ночь. И плевать ему было на то, что кто-то в этот момент мог спать. Так что мы распевали во всё горло, пока я бегло просматривал карту трубопровода, и потом мы выдвинулись. Пешком, конечно, как же ещё можно было осмотреть трубы?