Я поняла, что Бенсон обвил руками Айдена, поскольку гортанный стон вырвался из чьей-то груди. Раскаты рёва взорвались, и что-то шумно, с оглушительным звуком, рухнуло на пол. Хватка Айдена ослабла и я упала. Я резко открыла глаза.
Айден с Бенсоном сцепились в жёстокой схватке, действие происходило так быстро, что я не успевала следить за ними. Звуки, вырывающиеся из них, были примитивными. Два льва в рукопашном бою. Причина, лежащая в основе такого обескураживающего размера Бенсона, была очевидна. В бою Айден был страшён. Он двигался со смертоносной грацией, словно его разум декламировал удары, прежде чем они производились. Его глаза были отсутствующими. Истинный Ахиллес с памятью, вместо пяты.
— Выбирайтесь отсюда, — изрёк Бенсон.
Только сейчас я заметила, что нахожусь в объятиях Коры. Неожиданно до меня дошло, что делает Бенсон. Он пытается выиграть для меня время, чтобы я смогла убраться прочь из библиотеки.
— Нет! — заметалась я. — Нет, не причиняй ему боль! Не причиняй ему боль! Пожалуйста, Бенсон! Помоги ему. Помоги ему. Это всё моя вина, — хрипло кричала я сама себе, но Кора тащила меня, ступая прямо по книгам, скандируя слова которые я не могла расслышать, пока мы не оказались за пределами библиотеки.
Дверь громко захлопнулась за нашими спинами, и щёлкнул замок, запирая её изнутри. Звуки крушений и криков становились громче. Я вырвалась из хватки Коры и с силой дёрнула ручку двери, но дверь не поддалась. Я выкрикивала имя Айдена и билась о дверь снова и снова, ударяя по ней изо всех сил.
— Айден! Айден! Я люблю тебя. Пожалуйста, позвольте мне войти! Позвольте мне войти! Позвольте мне войти!
Дверь так и оставалась неумолимо запертой. Я не могла остановиться, поскольку если бы я остановилась, я бы предала его. Айден. Айден. Айден. Я не знала, как долго билась об дверь, но, в конечном счете, моё тело сломилось, и я рухнула на пол. Кора присела рядом и начала поднимать меня.
— Тише, милая. С ним всё будет в порядке. Позволь мне отвести тебя в свою комнату, — её слова начали обретать смысл.
Она упёрлась плечом мне под руку и подняла меня. Мы шли медленно, тело Коры было якорем, который удерживал меня от плавания по течению. Сквозь пелену слёз я увидела террариум с цветами, полученными в честь выпуска, когда мы проходили мимо гостиной комнаты.
Глава 47
Моё самое дорогое
Вы когда-нибудь задавались вопросом, как много ударов совершает сердце за час? Прежде чем вы умножите количество ударов за минуту на шестьдесят, позвольте мне вас остановить. Эта формула неверна. Главный знаменатель в задаче: а какой именно час. Есть часы, когда ваше сердцебиение это целая жизнь. Часы, когда вы настолько живы, что не уверены, проживаете ли вы эту жизнь или уже в следующей жизни. У меня были такие часы, когда я находилась в руках Айдена.
А есть часы, когда кажется, что ваше сердце вовсе не бьётся. Часы, когда единственная известная вам причина, почему вы всё ещё живы — так это душевная боль, которая отвергает ваше право на жизнь после смерти. Вот это и был один из таких часов.
Такие часы не подсчитывают тебе, как долго они длятся. Поэтому сидя на диване в комнате Коры, я не могла с точностью наверняка сказать прошли минуты или дни. Её нежные руки меняли пакет со льдом за пакетом на моей руке. Её голос начал приобретать очертания слов, потом слова стали предложениями, а предложения превратились в надежду.
— С ним всё будет в порядке, дорогая. Это не твоя вина.
Я слушала её голос, крутя подол моего нового тёмно-красного платья — Айден разорвал его левую сторону в клочья — и читая следующие строки из стиха Байрона:
"Она в душе хранит покой.
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой."
Наконец, дверь открылась. Появился Бенсон. Я подскочила на диване.
— Как он? — прохрипела я.
Бенсон сел рядом со мной. На нём не было синяков и его стоическое лицо, которое обычно приводило меня в смущение, теперь дарило мне успокоение.
— Стабилен. Мне пришлось вызвать психиатра, и он дал ему седативное средство. Некоторое время он будет в отключке. Ты как?
— Хорошо. Он пострадал?
— Нет. Я, в основном, блокировал его, но когда я сначала бросился на него, чтобы отбить тебя, то привёл в действие его ретроспективу о плене. В своём сознании, он боролся с повстанцами. Но он не пострадал.