Я нашёптывала Айдену слова, которые имели значение исключительно для нас двоих. Он тоже начал говорить. Сначала это было лишь два слова, которые он повторял снова и снова. "Прости меня". "Прости меня". А потом слова стали ядовитыми, словно он свежевал себя, изливая всё это на меня.
— Элиза, уходи. Уезжай. Будь счастлива. Даже если нелегально, ты ни в чём не будешь испытывать недостатка. Просто уходи. Уходи.
— Я никуда не уйду. Я люблю тебя.
— Ты должна. Оставь меня, поскольку сам оставить тебя я не смогу. Я не смогу, Элиза. Я не смогу сделать этого. Покончи с этим. Покончи со мной —
Я накрыла его рот своей рукой.
— Никогда не говори этого. Ты лучший — ты причина того, что я вновь обрела себя.
Но чем больше я говорила, тем больше я его теряла. Он резко оттолкнул мою руку.
— Элиза, что если бы Бенсона там не оказалось? Ты пострадала. Ты увидишь синяки и возненавидишь меня. Я возненавижу себя ещё больше, чем уже ненавижу.
— Это была случайность, любимый.
— Это была "без пяти минут" твоя смерть.
Я больше не могла это выслушивать. Я встала и взяла его телефон с прикроватной тумбочки, перелистывая контакты в поисках нужного мне имени.
— Айден Хейл, прямо сейчас ты послушаешь меня. Если ты продолжишь настаивать на этом самопожертвовании, я позвоню твоей матери. Затем позвоню Джазу и всем остальным — я знаю, что они все уже собрались в хижине.
Он посмотрел на мой палец, который был наведён на имя "Стэлла" и закрыл глаза.
— Как я могу удерживать тебя после всего этого? Почему ты остаешься?
Мне хотелось сказать "потому что у меня есть надежда" и "потому что я люблю тебя", но он не примет такой ответ. Было лишь одно, что он мог принять конкретно в данный момент.
— Потому что ты в долгу передо мной.
Его глаза распахнулись — крупинки бирюзы в непроглядной тьме. Мои внутренности выкручивало от подпитки его чувства вины, но это был единственный способ.
— Я сделаю всё что угодно ради тебя.
— Я хочу лишь одного, — ну, формально правдой это не было. — Выполнение единственного обещания, которое ты уже дал ранее. Ты начнёшь встречаться с доктором Корбин каждый день. Меня не волнует тот факт, что тебе придется перестать работать, и мы должны будем жить в хижине, или если нам потребуется переехать на Ближний Восток для того, чтобы ты вновь столкнулся с этим. Ты каждый день будешь появляться в его кабинете и проводить там столько часов, сколько потребуется, и ты будешь делать то, что он говорит. Чтобы подобное никогда снова не повторилось.
Он кивнул ещё до того, как я закончила.
— Я всё сделаю. А сейчас, пожалуйста, уходи. Ты будешь в безопасности. Я найду свидетеля. Я построю тебе твою собственную лабораторию. Просто уходи, — его голос принял естественный жёсткий такт.
— Нет!
Каким-то образом — бросив вызов препарату или биологии — он сел прямо. Его движения были похожи на резкие толчки, но они были быстрыми. Правая нога спустилась с кровати, затем левая, затем распрямилась спина. К моменту, как Бенсон с Корбином ворвались в комнату, Айден уже стоял по стойке смирно, словно никогда и не падал.
Я же, наоборот, застыла у кровати.
— Элиза, — он сглотнул, словно моё имя было сродни осколку стекла. — Пожалуйста, иди домой!
— Это мой дом.
— Мне надо, чтобы ты ушла.
— Я никуда не уйду. Тебе придётся тащить меня отсюда за волосы.
Он вздрогнул, сморщившись, и закрыл глаза, как будто этот образ ослепил его. Когда он вновь их открыл, он не смотрел на меня. Он смотрел на свой iPhone, который я всё ещё держала в своих руках. Я прижала его к своей груди — ни за что ему не вырвать его из моей мёртвой хватки.
Он плотно сжал губы.
— Бенсон, — его голос пересёк комнату. — Твой телефон.
— Айден —, вмешался Корбин, но Айден поднял вверх руку, прерывая его, не отрывая взгляд от Бенсона.
— Пожалуйста, позвони Хавьеру Солису. Расскажи ему всё, что я с ней сделал, пусть он приедет и заберёт её. Сейчас же.
— Нет! — взмолила я.
Хавьер сойдет с ума. Он бросится на Айдена. И Айден позволит ему победить в схватке.
Взгляд Бенсона метнулся сначала на меня, а затем вернулся к Айдену. Он распрямил свои громадные плечи.
— Я не могу сделать этого, сэр, — произнёс он очень тихо.
На долю секунды, глаза Айдена широко распахнулись, словно он никогда раньше не слышал таких слов от Бенсона — или вообще от кого-либо. Затем его лоб нахмурился, а челюсть изогнулась.