— Прошу прощения? — процедил он сквозь стиснутые зубы, его голос был таким холодным, что мои зубы застучали.
Никто не дышал. За исключением Корбина.
— Айден, Элиза права! — его голос был очень спокойным. — Она тоже заинтересована в этом, — он сделал шаг вперёд, ближе к Айдену. — То, что ты прогонишь её, не разлучит вас, и ты знаешь об этом, — он мягко уговаривал. — Помнишь, о чём ты упоминал мне в своём письме?
Взгляд Айдена оторвался от Бенсона и сосредоточился на Корбине. Едва лишь прошёл миг, как пациент с доктором встретились взглядами, но в этот самый миг я поняла, что одержала победу. Он не выгонит меня — как минимум, не сегодня. Я бы с радостью многое отдала, лишь бы узнать, о чём говорилось в письме.
— Как бы там ни было, ты не должен принимать никаких важных решений в течение семидесяти двух часов из-за действия "Верседа", — небрежно добавил Корбин. – Затем мы проведём повторную оценку твоего состояния. А сейчас я бы хотел обследовать тебя, всё же судя по тому, как ты возбужден, твой разум бросает вызов "Верседу".
Взгляд Айдена скользнул по всем нам. Он осознал, что это был государственный переворот — как это ни назови — и он понял, что ничего с этим поделать не сможет. Не раньше, чем через семьдесят два часа. Я задрожала. И как же он поступит потом? Урезонит ли его Корбин? Или он снова вернется к этому Айдену, но в семьдесят два раза могущественнее?
— Бенсон, — его голос резко и неожиданно прорезал воздух. — Мы должны найти свидетелей.
Плечи Бенсона расслабились.
— Да, сэр. Я привлеку Роквелла в поисковую группу.
Всего лишь один кивок головы Айдена, и Бенсон широкими шагами направился в сторону двери. Он посмотрел на меня, прежде чем завернул за угол. "Спасибо" безмолвно выговорила я. Он подмигнул и, вышагивая, направился дальше по коридору, Корбин последовал за ним.
Непостижимая тишина обрушилась на спальную комнату. Айден не сводил с меня глаз, как будто сохранял этот образ в завершении всего. Было нечто такое безапелляционное в этом взгляде, что я побежала к нему, буквально наскакивая на его грудь.
Он отступил назад и его правая рука — та самая, которая атаковала меня — быстро переместилась за его спину. Я в ужасе застыла. Неужели он никогда не будет прикасаться ко мне снова? Лучше не начинать с этого вопроса прямо сейчас.
— Пожалуйста, не звони Хавьеру, — сказала я. — Или Реаган. Это касается только нас с тобой. Никого другого.
Он кивнул.
— Позвони Бобу. Скажи ему, что сначала мы будем искать других свидетелей.
Несмотря на весь свой ужас, слова, вырвавшиеся из моего рта, были произнесены пылко и с придыханием:
— Спасибо!
Его глаза смягчились, блуждая по линии моего подбородка и горлу, это уже давно стало обычной моделью поведения, когда он больше всего нуждался в умиротворении. Но затем он заметил свой армейский жетон и нахмурился.
— Я немного по-шпионила, — пробормотала я, опустив свой взор на свои голые ноги. — И, умм, ещё я прочитала твоё письмо. Прости. Похоже, у меня серьёзная проблема.
Я невольно, украдкой взглянула на его лицо. Его губы, щёки, его красивые брови исказились, как будто хотели приподняться в улыбке, но так и не смогли. Вместо этого его глаза потемнели — стали бездонными — словно они извлекали все до единой частички из этого момента
— Ты не можешь шпионить за тем, что итак уже принадлежит тебе, — прошептал он.
Я улыбнулась, проглатывая невыплаканные слезы.
— Наконец-то, теперь я знаю всю правду о Байроне. Я не думала, что смогу полюбить тебя ещё больше, но я полюбила, — я приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его, но он отстранился.
— Отсутствие любви никогда не было нашей проблемой, Элиза.
Он лаконично кивнул и удалился из комнаты. Я ошеломлённо смотрела на место, где он только что стоял. Слёзы, которые я сдерживала всё это время, хлынули из моих глаз так сильно, что я не смогла издать ни звука.
Вы слышали, что любовь сильна, любовь добра. Но любовь не участвует в войнах, не пишет законы, не меняет их. В отношении этих мирских нужд, любовь бессильна.
Глава 49
Американская красавица
Ещё до того как открыть глаза, я поняла где нахожусь. Кровать, стеклянная дверь открыта, прохладный бриз приносит запах свежевскопанной земли. И меня окружает корично-сандалово-и-Айденовский аромат. Я сравниваю его с пробуждением во всех смыслах этого слова. Пусть даже если оно и ужасающее.