— Вот так! Хорошая пробирка. Хорошая пробирка, — прошептал он.
Я тихо прочистил горло, с целью привлечь его внимание. Он взвизгнул и резко развернулся, его глаза были такими же широкими, как и его защитные очки. Но когда он увидел меня, он с усилием втянул в себя воздух, его колени подогнулись, и он схватился за край столешницы. Мне пришлось подавить смех, когда я осознал, что он изначально был обеспокоен, что в лаборатории появилась Элиза Сноу, а не я. Мысль о том, что этот ребёнок до ужаса боялся больше её, нежели меня, была просто смехотворна.
— Здравствуйте, — произнёс он, явно испытывая признательность, что проживёт ещё несколько секунд.
— Приношу прощение за вторжение. Сейчас безопасное время? — спросил я на случай, если у него ещё что-нибудь варится, что может спровоцировать взрыв и разнести всех нас в пух и прах.
— Ох, да, да. Я отключил горелку Бунзена. Простите. Я... ну... ах... новенький... здесь. Я хочу сказать, что я второкурсник, но новенький в лаборатории Дентона и Сноу. Истинная удача учиться у них, понимаете ли. Сорок два человека подали заявку на это место. Однако же... ах... ум... кто вы? — выпалил он всё как на духу, сделав один короткий, нервный выдох.
Заменить Элизу Сноу в качестве главного научного сотрудника Дентона должно быть было настоящим подвигом. Хоть у меня и не было вообще никаких на неё прав, я испытал глубокое чувство гордости.
— Я Айден Хейл, — ответил я, переступая порог лаборатории. — Я... а... я ищу мисс Сноу, — очевидно, Элиза Сноу заставляла всех мужчин заикаться.
Олух выглядел так, будто не мог понять, зачем какому-то мужчине, находящемуся в здравом уме, добровольно ходить поблизости, в поисках мисс Сноу. Его глаза метнулись к настенным часам.
— Она вот-вот должна здесь появиться. Она никогда не опаздывает. Я провожу сегодня эксперимент, так что у неё должно быть время.
Он начал очень сильно походить на зелёную вязкую массу, содержащуюся в его пробирке. Он неловко кивнул и снял свои защитные очки. Затем надел очки в толстой оправе и начал энергично очищать пробирку.
Из-за его повышенного внимания, во мне возникла потребность немного походить. Энергия, которая росла в моей крови, просочилась в мой разум, в мои лёгкие. Я оглядел лабораторию, дабы отвлечь себя от нелепой физической реакции всего-навсего на её ожидание. Я тотчас распознал стол, который однозначно должен был быть её. Безупречный. Полированная до идеального состояния поверхность отражала свет люминесцентных ламп. Огромная коллекция ручек готова была вывалиться, подобно букету, из маленькой хрустальной вазы. Большинство из ручек имело разноцветное оперение, приклеенное к их вершинам, подобно птичьим перьям. Другие имели бабочек, цветочки, или футбольные мячи.
Я медленно переместился чуть ближе к её столу, страстно желая даже столь незначительный вуайеризм в её мир. Если бы тут не было олуха, я бы открыл ящики стола. По этой причине эйдетический зверь внутри моей головы поглощал в себя всё в два раза быстрее. В углу стола находился флакон с аэрозольным распылителем, на нём красовалась этикетка с надписью "Этанол с розовой отдушкой". Следом за ним расположилась маленькая, выполненная из прозрачного стела, мерная ёмкость с белым кремом, этикетка гласила "Ши-Олива-Моё". Мне потребовалось немного времени на расшифровку этого каламбура. Боже правый, она создаёт свою собственную косметику! Учитывая шелковистое ощущение от прикосновения её руки, её косметика была действенна. На полке, возвышающейся над столом, стоял разгаданный двенадцатисторонний кубик-рубик, ввиду того, что шестисторонний явно был чересчур простым.
— Ах, вот и она! — завопил олух.
Я развернулся. И вот она на самом деле!
Стоя в дверях лаборатории, она пристально смотрела на меня. Как по команде, внемлющий абсолютно всё зверь внутри моей головы перестал сеять хаос, преклонил колени и склонил голову. Дарованное Элизой спокойствие наполняло каждый нейрон до тех пор, пока какое-либо возможное пространство между всем и ничем не оказалось наполнено лишь ею одной. Ощущение было исключительным. Абсолютно всё внутри меня погрузилось в умиротворенность, а всё, что было снаружи пришло в состояние войны. Разум, сердце, возможно даже душа — унялись. Тело, кровь, кожа — объяты пламенем.
Полный жизни лиловый цвет её глаз излучал тоже самое удивление, как и вчера на презентации доклада, но её ресницы ни на секунду не сбросили с себя их фирменную грусть. Сегодня её волосы были выпрямлены. Подобно глянцевому полотну чёрного сатина. Мне больше нравились её естественные волны, но это не о многом говорит. Это как сравнивать одну звезду с другой и отдавать предпочтение той, что слева, поскольку она находится со стороны твоего сердца.