Я открыл дверь лаборатории, испытав облегчение, что мог двигаться немного лучше Эрика. Она вышла с играющей улыбкой на губах. Этих губах. Я отвёл от неё взгляд, с силой заставляя свои глаза не блуждать по всему её телу. И уж тем более, не по её попке. Или по вершинкам её грудей, которые истязали меня в течение пяти дней. Я целиком и полностью потерпел неудачу и всё равно продолжил внимательно рассматривать её, частично заворожен и частично разъярен своей инфантильной реакцией на эту женщину. До тех пор пока мы не дошли до главных дверей — проклятие моего существования — когда я вынырнул из своих нелепых фантазий.
Я открыл их для неё, аккуратно отступая в сторону, так чтобы она никоим образом не смогла оказаться близ моей спины. Она вышла — не подозревая об опасности — и я последовал за ней в трансе. Как только я оказался на улице, я осмотрел территорию. Поблизости никого не было, за исключением Бенсона, который последовал за нами, держась на расстоянии. Я почувствовал взгляд Элизы на своём лице и чересчур рьяно взглянул на неё. Незначительная часть моего разума отметила, что она, вероятно, ожидает пока я что-нибудь скажу, вместо того, чтобы таращиться на неё, подобно половозрелому идиоту.
— Есть какое-то определенное место, куда бы вы хотели пойти? — предложил я, но так как, на самом деле, я не мог отвести её куда бы она ни пожелала, я тут же озвучил места, в которых были приватные обеденные залы. — "Зе Найнз" или "Зе Хезмэн"? "Андина"?
Она улыбнулась, но нечто похожее на сожаление сохранилось в уголках её губ.
— Всё это звучит прекрасно, но мне надо будет вернуться в ближайшее время. Эрик всё ещё учится пользоваться биореактором. Может быть кафе Рида "Парадокс"?
Боже милосердный, Эрик заведует реактором?
— Конечно. Хотя если вдруг реактор взорвется, то в кафе "TourEiffel" будет безопаснее.
Её улыбка была ослепительной, печаль так и не покинула её ресницы. Почему же? В этом кроется другая причина моего здесь появления — выяснить это. Понять её. Понять, смогу ли я сломить эти преграждающие стены, которые иногда воздвигались в её глазах. Но я слишком хорошо помнил её сопротивление моей пытливости, поэтому начал с простых вопросов.
— Как прошли выпускные?
— Хорошо, все, — ответила она, её губы изогнулись в улыбке, но затем она нахмурилась. — В том смысле, что... все они прошли хорошо, спасибо.
Намёк на румянец растекся вдоль её линии волос, и она упорно удерживала свой взгляд на своих красных туфлях. Смутилась? От чего — от двусмысленности сказанного? Я не знал почему, но это было восхитительно. Она только что придала слову "выпускной" три абсолютно уместных значения в одном изречении. И она улыбнулась, это означало, что колледж был безопасной темой для разговора.
— У вас был любимый предмет в этом году?
— Мой дипломный проект с профессором Дентоном, — она пожала плечами, и тотчас в её глазах выстроились стены.
Хмм. Может разговор об учебе и не такая уж безопасная территория. В чём же особенность этого вопроса? Может всё дело в том, что обучение в колледже окончено? Попробую так.
— Рид оправдал все возлагаемые на него ожидания?
Она кивнула, но не заговорила. Ладно, мы уже почти пришли. Попробуем новую тактику.
— Я заметил, что вы любите кубики-рубики.
Защитные стены рухнули. Появилась ослепительная улыбка.
— Да. Недавно выпустили новый кубик-рубик с зеркалами. Должно быть, это будет поистине сложно, — её глаза заискрились, как будто подвергнуть свой мозг мучительной загадке было её представлением о веселье.
— Как думаете, Эрик справится с экспериментом, после вашего ухода?
Защита возведена.
— Он всё сделает, как нужно.
Так, нечто важное связано с научной работой и окончанием обучения. Должно быть дело в этом. Но на данный момент, я вернул свои мысли в более нейтральное русло, поскольку мы приближались к кафе "Парадокс". Потому что независимо от того успокаивала ли меня Элиза Сноу или нет, мне надо иметь ясную голову, если я собирался войти в общественное место. Краем глаза я заметил, что Бенсон сократил некоторое расстояние между нами. Он осмотрительно поднял в жесте три пальца, затем постучал ими по левой руке. Внутри помещения находилось три человека, все слева от меня.
Я открыл дверь кафе для Элизы, борясь с напряженностью в своих плечах. Это не так сложно, как обычно — вероятно из-за того, что она находилась здесь, успокаивая меня своим полным присутствием. И, стало быть, делая меня гораздо опаснее, поскольку я не был особо бдителен.