Но муж, похоже, не слишком был рад этому событию. Орущий и пачкающий пеленки Костик мешал ему решать мировые проблемы, да еще в придачу отвлекал на себя внимание единственного слушателя – жены. К тому же ему все труднее было находить очередное «рабочее» пристанище. Все чаще он стал намекать Евгении, что, может быть, и правда стоит подумать о земле предков? Но тут она была незыблема, как скала: ни за что и никогда!
Начались скандалы. Масла в огонь подливали мамаши с обеих сторон. Ее мать, активно не любившая зятя, торжествовала: «Вот, я же тебе говорила!» Свекровь, точно так же не терпевшая Евгению («Что, не мог себе русскую найти?!»), вдруг резко полюбила всех евреев скопом и встала на сторону сыночка, категорически осуждая невестку: как же это она не хочет на историческую родину!
В конце концов ее терпение лопнуло, и она подала на развод. Иван в суде требовал разделить имущество на идеально равные части, сражаясь за каждую чайную ложку. Однако квартиру Евгения получила от института, муж даже не был в ней прописан. Полученный ею же дачный участок тоже удалось отстоять.
Больше Евгения Григорьевна замуж не вышла, хотя кое-какие кавалеры иногда и появлялись. Не хотела для сына отчима. Утешала себя, что и другие члены их семьи несчастливы в браке. Братья Валера и Кирилл развелись, двоюродный брат Андрей тоже. А те, кто еще не проделали это, вели, мягко говоря, не самую приятную жизнь. А младшее поколение! Галя, видимо, останется старой девой, Света в разводе, Марина вышла замуж за какого-то дикого кобеля. Дима, Настин сын, в тридцать четыре года женился на такой оторве, что даже видавшая виды баба Фира опешила. Ее Костик не торопился, все выбирал.
Да… Галка говорит, что семья их проклята. Иудино племя. Что ж, может быть, и так. Единственные, у кого, вроде бы, все хорошо, - Зоя и Илья. Только вот детей нет и быть не может. Взяли из детдома девочку, Катеньку, хорошенькую, здоровенькую, не могли нарадоваться. А через год трехлетняя Катюша заболела свинкой. Обычная детская хворь осложнилась менингитом, и девочки не стало.
Иудино племя… Как мать орала, когда они с Иваном назвали сына Костиком. Тогда Ваня настоял на своем, и мать два года с ними не разговаривала, даже внука видеть не хотела. Из завещания вычеркнула. Женя ничего понять не могла, пока дядя Изя не объяснил, в чем дело. Она была потрясена. И какая злость тогда у нее поднялась – и на мать, и на бабку. Да и сейчас – нет-нет, да и всколыхнет. Мать живет себе, как червяк в яблоке, ни забот, ни хлопот. Никого не любит, ничем не беспокоится. Вот и юбилей этот – ничего хорошего от него Евгения Григорьевна не ждала.
- Мамуля, все в порядке?
Из комнаты выглянул Костик – высокий, чуть сутуловатый. Светлые пушистые волосы, немного впалые щеки, круглые очочки под Джона Леннона. И вечно смущенная улыбка.
- Да, Костик. Просто устала. Жара невозможная.
- А-а. А то слышу, дверь хлопнула, и тишина.
- Ужинать будешь?
- Да нет, - отказался он. – Перекусил уже.
- Ну тогда и я не буду, - с облегчением вздохнула Евгения Григорьевна. – Так устала сегодня, пойду лягу. Потом чаю попью. Ты не забыл, завтра к бабушке ехать.
- Ой! – страдальчески сморщился Костик. – Мам, может, ты сама съездишь? У меня зуб болит. Кажется, даже щеку раздуло.
Его левая щека действительно припухла.
- Это же флюс начинается! – испугалась Евгения Григорьевна. – Надо к зубному. Срочно!
- Ну уж нет, к первому попавшемуся не пойду! – уперся сын. – А Любовь Петровна будет только в понедельник. Потерплю. Сделай мне коры дубовой пополоскать.
- Ладно, полежу немного и заварю, - она встала с банкетки, надела тапки. – А может, все-таки?.. Бабушка так тебя любит. К тому же она за твою учебу платит.
- Мамулик, - Костя сморщился еще сильнее. – То, что баба Фира платит за мою учебу, - это одно. А вот то, что она меня якобы любит, - извините-подвиньтесь. Ты прекрасно знаешь, что она никого не любит, кроме себя. «Никто меня не любит так, как я» - это про нее.