— Не вяжется как-то… Выходит, хозяева на даче, а собаку в Москве оставили?
— Да откуда мне знать их дела! Просто попросили, и все!
— И это из-за собаки вы так разволновались?
— Послушайте, — Любка начинала заводиться. — Я соскучилась по сыну. И поэтому взволнована. Отстаньте от меня! Спрашивайте о вашем деле и не лезьте в мою личную жизнь! Что еще вы хотите знать? — Любане казалось, что она кричит, но на самом деле она почти шептала.
— Адресочек не подкинете?
— Какой адресочек? Чей? О чем вы? — Она не представляла, как будет выкручиваться, и тянула время.
— Да собачников этих беспечных. И московский, и дачный, если можно.
— На даче я у них не была, не знаю, где это. И на московской квартире тоже.
— А как же бедный песик?
— А никак. Связь прервалась, не успела я адрес спросить.
— Любовь Николаевна, вы меня, конечно, извините, но вы черт знает к кому ребенка отпускаете.
— Не ваше дело, — огрызнулась Любанька.
— Как я понимаю, фамилии этих хозяев вы тоже не знаете.
— Отстаньте.
Продолжать беседу в подобном тоне становилось бессмысленно, и, решив про себя сегодня же собрать все сведения о семействе Ревенко, Клюквин стал прощаться.
— Ну, что ж, Любовь Николаевна, я вижу, вам уже лучше. Давайте сделаем паузу. Вы пока подумайте хорошенько, а я зайду к вам завтра и тогда…
— Нет! — испуганно вскрикнула Любка. Еще не хватало, чтобы он приперся завтра, этого она допустить не могла.
— Как? Вы разве не хотите повидаться? Почему? — искренне расстроился Александр Владимирович, скрыв под очками лукавую усмешку.
— Я завтра не могу. У меня дела.
— Ах, вот как… И все-таки я настоятельно рекомендую вам завтра никуда не отлучаться. Вы еще слабы. А я непременно вас проведаю. Итак, до завтра?
Любка поняла, что попалась. Этот настырный дядька ни за что не оставит ее в покое, пока она не даст ему какую-нибудь зацепку. Она потянула его за рукав пиджака и усадила обратно на диван.
— Извините меня. Я все расскажу. Спрашивайте.
— Вы не ответили, где ваш муж.
— Что-что? — Любаня уставилась на Клюквина, часто заморгала, в носу у нее защекотало, и она безудержно расхохоталась. — Я разве не сказала?! — продолжала она закатываться, утирая рукавом халата выступившие слезы. — Александр Владимирович, голубчик! Я не сказала?! — Любаня перешла на тоненькое повизгивание.
Она зашлась в хохоте и кашле, и Клюквин не на шутку перепугался. Он резко поднялся из-за стола:
— Так. Я вызываю «Скорую». — Он взялся за телефон.
— Ой, да бросьте вы… Не надо. Я сейчас… — Люба допила воду из стакана и просветленно взглянула на следователя. — Муж… меня… бросил, — как-то радостно сообщила она. — И я ничего о нем не знаю.
— Когда? — спросил Клюквин.
— Да уж лет десять как, — продолжала улыбаться Люба.
— Подождите… Я не понял…
— А чего тут понимать? Жили как чужие. У нас, как теперь принято выражаться, виртуальная семья.
— Нет, Любовь Николаевна, давайте поконкретней. Когда в последний раз вы видели своего мужа?
— Утром шестнадцатого июля.
— Какого года?
— Вы что, идиот? — она покрутила пальцем у виска. — Этого года, этого, две тысячи первого.
— Вы, наверное, правы. Я что-то пока не пойму. А зачем он с вами встречался? Он как-то объяснил?
— Конечно. Проснулся и жрать потребовал.
— Хотите сказать, он у вас ночевал?
— Александр Владимирович, вы меня, ради бога, простите. Про десять лет я образно выразилась. Шестнадцатого июля он от меня ушел.
— Любовь Николаевна, вы меня с ума сведете. Я ведь с вами о двух убийствах разговариваю, а вы прямо как девчонка, честное слово. За дурака меня держите?
Ему вдруг стало жаль эту несчастную, в общем-то еще молодую и красивую женщину. Каждый ее жест, взгляд, саркастическая интонация обнаруживали такое одиночество и безмерную усталость, что у него защемило сердце. Он непроизвольно взял ее за руку. На Любаню накатила теплая волна, от такого простого человеческого участия ей захотелось зареветь в голос, но она только тихо сказала:
— Простите меня. Это я ершусь. Мне очень тяжело… Муж ушел, девчонок убили… Про Николаеву это я сгоряча… Со злости. Ведь я думала, он к ней ушел.
— А теперь? — Клюквин не выпускал ее ладонь.
— Да не знаю я… Честно. Он ничего не сказал, просто исчез, и все. Позвонил вечером с работы, сказал, что едет домой, и не вернулся.
— А почему вы подумали, что он от вас ушел?
— У него был с Ольгой роман. Уже полгода. Ну, я и подумала…
— Но вы как-то пытались это прояснить? Найти его?