– Но дедушке оставили новые ключи!
– Поясняю для особо сообразительных: две недели не прошло, как женщине разрезали живот, подвинули кишки, вырезали некоторые органы малого таза и снова зашили. Ей больше двух килограммов поднимать нельзя, наклоняться нельзя. Всех забирали мужья, дети, родители. Я на всю больницу одна была такая, которая взяла вещички, с трудом втиснулась в городской автобус и поехала на автовокзал. Там села на утятинский автобус и доехала до нашего автовокзала. Дошла до нашего дома, благо что недалеко. И там встречают меня новые замки. Идти к дедушке в Кожевники?
– Можно было позвонить!
– Да какая же я мать, что ни разу детям не позвонила, да? Или мне кто-то отвечал?
– Нам бабушка не разрешила-а, – заплакал Денис.
– Думаешь, дедушке она разрешила? В общем, мне не следовало ждать ничего хорошего от тех, кто считался моей семьёй. Но это не значит, что все такие. Чужая по крови женщина, малознакомая даже, встретила меня в онкологии и поселила у себя. Были ещё люди, совсем посторонние, но они мне помогали и сочувствовали. Я работала дворником, потом домработницей. Я чистила снег, я убиралась, готовила еду. Работы было больше, чем в нашей семье. Но эта работа была мне приятней, чем домашняя.
– Почему?
– Потому что её ценили. Не только деньги платили, но хвалили, благодарили. Я сделала только одну ошибку: согласилась выйти замуж, не спросив вас прежде, а нужны ли вам мои жертвы. Если бы спросила, не пришлось бы терпеть новые унижения. Просто махала бы тряпкой дальше. Всё, дети.
Люба уже вышла за порог, но вдруг остановилась:
– Катя, не подумай, что я не хочу, чтобы ты училась в Москве. Это была моя мечта – учиться. Я не хочу, чтобы ты рано вышла замуж и стала поломойкой, как я. Я буду помогать. Если буду жива.
Как хорошо, что у неё квартира была теперь! Плакать она давно разучилась. Вот приехала с этого свидания, сбросила всё в прихожей и рухнула на диван, уткнувшись лицом в подушку. И поскуливала как брошенный щенок. А если бы у тёти Клавы? Пришлось бы строить оптимистическую гримасу и врать чуткой старухе, что всё у неё нормально, разве что суставы побаливают на погоду.
Характер она выдержала и первой не позвонила. Тридцать первого позвонил Денис и как-то испуганно поздравил с наступающим. Люба отвечала ласково, но сдержано. Чувствуется, что инициатором разговора была Катя. Она взяла у брата трубку и тоже поздравила. И таким же тоном Люба ответила дочери. Спросила ещё, где они встречают Новый год. Оказывается, Сергей и Ира идут в гости к знакомым. Ну и дела! А как же обязательный приём дорогих гостей – родителей мужа? Любе обрыдли эти ночные посиделки, когда готовилась куча яств, которые подвергались лёгкой критике со стороны свекрови. А она бы вообще ничего не готовила, лучше бы спать легла. В последние годы стало чуть легче, когда дети подросли и стали встречать Новый год с ними. По крайней мере, было на кого переключиться. А самой приятной была встреча два года назад. Свекровь затемпературила и потребовала, чтобы Люба с утра готовила у неё, а вечером приехали бы все остальные. «Не знаю, не знаю, – демонстративно хлюпнула носом Люба. – У меня, похоже, грипп начинается, всю меня ломает». Прозвучало самое любимое слово свекрови «глупости», в ответ на что Люба сказала: «Конечно, мы с вами люди здоровые, но, интересно, как наши разные вирусы будут брататься в наших организмах, и кто победит?» И Софья Семёновна поспешно отозвала своё приглашение, попеняв Любе, что она не подумала о здоровье детей. Сергей ушёл к родителям, но, вспоминая, как поспешно он кинулся собираться, теперь Люба понимала, что не к родителям он отправился. А какой душевный получился тогда праздник!