Оказалось, что это не так-то просто, и после смерти наступает все та же самая жизнь, что была доселе. Я проснулся от того, что кто-то вытаскивал у меня из руки холодный кусок поросятины. Открыв глаза, я увидел Ларису. Это она извлекала из моей руки, но не поросятину, а пистолет Макарова.
— Птичка, — пробормотал я, — ты уже прилетела?
— Тихо, — сказала она, — все еще спят.
— А который час?
— Не знаю. Скоро будет рассвет. Ты, я вижу, застрелился?
— Как ты догадалась?
— Посмотрел бы на себя в зеркало — настоящий мертвец.
— Хорошо, что после смерти ты первая приходишь ко мне. Ты что, тоже уже умерла?
— Давно уже. Ведь я — Бастшери.
От этого признания я поежился и окончательно очнулся.
— Кто-кто? Ты? Бастшери?
— Ну да, а разве ты до сих пор не догадался?
Она пошла вдоль пруда, держа в руке пистолет, и я испугался — не передастся ли ей мое глупое желание покончить с собой. Но нет, она подошла к прибрежной осоке и легким движением швырнула туда пистолет, недалеко от берега. Я встал и побрел за нею.
— А где Николка? — спросил я и тут только разглядел, что на Ларисе не свадебное платье, а простыня, перетянутая в поясе веревкой, а обнаженные руки высунуты через рваные дыры. Я догнал ее, она молча шла вдоль пруда. — Где Николка? — повторил я свой вопрос.
— Тихо, — прошептала она. — Он еще не умер. Он еще будет жить долго, в отличие от нас.
Мы вошли в небольшой лесок, сбегающий к самому пруду. Здесь нас никто не мог видеть и нам не видны были ни дом с колоннами, ни стоящие у его подъезда автомобили. Лариса подошла к воде, развязала веревку и сняла с себя простыню.
— Подержи, — сказала она мне, протягивая свое незамысловатое одеяние. Я подошел и взял у нее из руки то, чем она заменила свадебный наряд. Она смело пошла в холодную воду, окунулась, поплыла. Я стоял и смотрел, как она плавает, но у меня не было ни малейшего желания раздеться и тоже последовать ее примеру. Проплавав минут десять, она вышла из воды. Я впервые видел ее обнаженной и мысленно твердил себе, что все это — лишь предсмертные галлюцинации. Она была удивительно хороша. Стройная, влажная, холодная. Я обнял ее и прижал к себе. Она смотрела мне в лицо и улыбалась. Губы наши стали приближаться друг к другу, но Лариса вдруг отпихнула меня, выхватила их моих рук свою простыню и быстро завернулась в нее, затянув на поясе веревку.
— Я люблю тебя, — сказал она, — но между нами ничего не может быть, потому что мы с тобой такие одинаковые.
Она пошла босиком по сосновым иголкам назад, и я, вместо того, чтобы схватить ее и затащить подальше в лес, молча двинулся в противоположную сторону. Я шел очень быстро и, когда поднялся немного на холм, то успел увидеть, как фигура в белом вбежала в дом с колоннами. Тогда я возвратился обратно через лес, подошел к тому месту, куда она бросила пистолет, разулся, снял носки, засучил брючины и полез в прибрежную осоку. Пистолет отыскался очень быстро, а я загадал, что если он не отыщется, покуда не досчитаю до ста, значит, он не нужен, а если отыщется, то еще пригодится.
«Все ложь и игра, — думал я, поднимаясь по тропе к дому с колоннами. — Никакие мы не одинаковые, просто Птичка заманивает меня в свои силки. Птичка, которая ловит птицелова! Надо же, ей тоже понравилось играть в Бастшери. Эх, Николка!»
Выспавшись в одной из комнат, где была приготовлена неразобранная постель, днем я принял участие в продолжении веселья. Снеди и питья осталось еще навалом. Правда, цыгане уже уехали, но Ардалион Иванович выпросил у одной из цыганок, которую по иронии судьбы звали Лялей, платье напрокат для Ларисы. Ведь под именем цыганки Ляли, в рассказе Ардалиона, помнится, Бастшери сгубила помещика Павла Ивановича Пушкина. Правда, цыганский наряд совсем не шел блондинке Ларисе с ее зелеными глазами, но все же лучше, чем щеголять по природе в свадебном наряде или в белой простыне, подвязанной веревкой. К тому же, когда, сидя у костра, Лариса стала играть на гитаре и петь свои песни, ей и костюм цыганки стал к лицу. На второй день во «Дворце бракосочетаний им. А. И. Тетки» оставались только молодожены, сам А. И. Тетка, я, Костя, Миша Обухов, Бабенко да один из официантов. Мухины уехали, как только проснулись и позавтракали. Жара в этот день стояла такая же, как накануне. Уже к десяти утра стало припекать. Двигаться никуда не хотелось. Тем более что мне интересно было, как станет вести себя Птичка после того, как купалась при мне на рассвете голая.