Я ощупал рукой лоб и стряхнул с себя наваждение.
— Разумеется, я жив, что за глупый вопрос!
— Ну наконец-то я слышу от вас живую человеческую речь, а то я уж засомневался — не зомби ли вы?
— Нет, я не зомби, хотя, честно признаться, не знаю, как чувствуют себя зомби, может, они так же, как я, ощущают себя живым и деятельным организмом. Во всяком случае, твердо могу заверить вас, что не наблюдаю за собой каких-либо изменений.
— То-то и странно, поэтому я и говорю, что случай уникальный. До вас Бастшери совершила несколько сот преступлений. Всякий раз она умудрялась ускользнуть от нас, и всякий раз люди, вступившие с ней в половой контакт… гм, простите…
— Ничего уж, ладно, — махнул я рукой.
— Еще раз извините мою бестактность. Так вот, эти люди не оставались в живых. А вы не только живы, но и, как утверждаете, не чувствуете в себе никаких отрицательных изменений.
— Вообще-то это не совсем так. Мне кажется, что я несколько потерял в весе.
— Много?
— Думаю, килограммов пять.
— Это бывает с людьми, впервые приезжающими в Африку.
— Послушайте, милейший Интерпол, мне удивительно, как это вы не можете ее поймать? Как это она убивает одного за другим каждую ночь и всем известно, что в теперешнем состоянии она называется Закийя Азиз Галал, и вы не можете взять и арестовать эту Закийю?
— То есть… Вы что, не знаете?
— Чего не знаю?
— Что сегодня она — Закийя Азиз Галал, завтра она Мариам Рехмет Шади, послезавтра Джессика Петерссен, а послепослезавтра снова Закийя Азиз Галал?
— Нет, я не знал этого. Потому-то мне и странно было.
— В том-то и дело, что Бастшери — не конкретная женщина. Это некое опасное существо, ифрит, которое перемещается из одного женского тела в другое и использует эти тела для обольщения мужчин, которых затем убивает, вытянув из них всю энергию. Кстати говоря, тело настоящей Бастшери, тело, из которого этот монстр вылез и пошел блуждать по другим телам, покоится в одной маленькой пирамидке неподалеку от Такомпсо.
— Где это?
— В Судане. Недалеко от границы с Египтом.
— Значит, мы постепенно движемся в том направлении?
— Видимо, да. Так что вам сообщила Бастшери?
— Ровным счетом ничего. Она говорила на древнеегипетском наречии, и я, естественно, не мог понять ни слова. Простите, а как вам удалось узнать про наше свидание?
— Вы позволите мне не говорить вам этого?
— Хорошо, но тогда и я оставляю за собой право не все сообщать вам.
— Договорились. Итак, значит, она оставила вам записку, в которой иероглифами сообщалось, что она будет ждать вас здесь, в Луксоре. Она заказала номер в гостинице «Савой», вы ждете ее второй день, но она так и не появляется. Однако это не значит, что Бастшери не здесь. Не приехала Закийя Азиз Галал, которая, по всей вероятности, мало теперь нас интересует. Приехала какая-то другая женщина, непременно красавица, которая и есть Бастшери, а точнее — ее носительница.
— А она непременно должна быть красавицей? — спросил я с улыбкой, вспоминая вчерашнее происшествие с канадкой Джоанн.
— Да, это главное. Кстати, это условие облегчает нам нашу трудную работу. Однако все равно шансов поймать Бастшери у нас очень мало. Уж слишком она хитра, увертлива. И слишком сильна.
— Подальше, значит, надо держаться от красавиц.
— Это от вас не зависит. Если Бастшери выбрала вас своей жертвой, вы не сможете сопротивляться ее чарам. Завтра она придет к вам в образе негритянки или китаянки, и вы все отдадите за то, чтобы провести с нею ночь восторга.
— Я вам не верю! — вдруг злобно сказал я. — Покажите ваше удостоверение.
— Вон идет ваш друг Николай… Кстати, посоветуйте ему поменьше ухаживать за канадской гражданкой Энджелой Льюис.
— Не беспокойтесь, Энджи — не Бастшери. Могу вас в этом точно уверить.
— И глупо. Сегодня она просто Энджи, а завтра — как знать. Закийя Азиз Галал тоже была просто танцовщицей до того вечера, когда вы увидели ее на теплоходике «Дядюшка Сунсун».
К нам подошел Николка. Глаза его горели.
— Федор Иванович, можно вас на минутку? — спросил он меня.
Мы отошли в сторонку и он страстно зашептал мне, что нашел там в одном углу отличный камень, со всех сторон гладко отесанный и весь испещренный иероглифами.
— Пойдем посмотрим, мне кажется, его можно запихнуть ко мне в сумку и вынести.